Сыч – птица ночная

Последняя заминка была вызвана внезапно открывшимся обстоятельством: повернувшись спиной к хибаре, я увидел три бандитских квартета, бредущих вдоль опушки к такси, и понял, что выскакивание не состоится. Три засадных группы по четыре морды в каждой, все вооружены автоматами и помповиками. Сидели за линией деревьев вдоль опушки с интервалом в двадцать пять — тридцать метров, ждали: как оно получится у предводителя. У предводителя получилось — как только я положил руки на затылок, засадники снялись и направились к месту сбора.

Вот теперь — все. Если раньше была шалая мыслишка: побаловаться с супостатами в тесном пространстве хибары, как только окажусь в пределах досягаемости, то теперь — никаких шансов…

— E-..льник закрой, падла, булками шевели! — запоздало отреагировал на мою остроту Марат — и такой ненавистью плеснуло мне в затылок, что стало ясно: никаких компромиссов, это последние минуты в моей жизни. Сейчас доберусь до проема, наденут наручники и повезут на могилу Ильяса. Судя по слухам, Марат большой любитель театральных сцен.

А умерщвление врага на могиле «невинно убиенного отрока» как ритуальный акт возмездия — весьма эффектная сцена, способная потешить страждущую душу бандитствующего эстета. Или эстетствующего бандита. Потом Марат, глядя на мою дымящуюся кровь на надгробном камне, с мужественной усталостью в голосе произнесет: «Ты отомщен, брат. Спи спокойно…» И пописает на мой быстро остывающий труп. Нет, насчет пописывания — спорный вопрос. Могила как-никак рядом — нехорошо. Но все остальное будет именно так — ни капельки не сомневаюсь. В противном случае меня давно бы уже завалили его автоматчики — на ближних подступах к хибаре. Они прекрасно знают, что я опасен, и не стали бы рисковать зря.

— Расчленять будете?! — роковая обреченность вытеснила из сознания проблемы адекватного поведения и обязательный в экстремальных ситуациях такт со стороны жертвы по отношению к агрессору. — Или серной кислотой обольете?

— Оно еще бакланит, — процедил Марат, защелкивая на моих запястьях наручники — я как раз благополучно добрался до дверного проема и сделал два шага внутрь хибары.

 — Оно еще рот свой поганый разевает, падла… Ну-ка, Дюха, обшмонай его.

Чьи-то руки принялись сноровисто и неторопливо обыскивать меня — судя по всему, тот самый третий, что маячил за спиной СС. При первом же его прикосновении я вздрогнул как ударенный током, затем максимально расслабился, закрыл глаза и начал стравливать воздух сквозь плотно сжатые губы.