Сыч – птица ночная

 — Это, случаем, не доктор из Хакан-Юртовского дурдома?

— Тебе какая разница? — досадливо воскликнул Гасан. — Ты что — всех врачей в Чечне знаешь?

— Всех не знаю, — не стал преувеличивать я. — Но вот этого, из Хаканского дурдома, лично застрелил. Пару лет назад. За некорректное поведение. Вот я и подумал — а как же вы можете меня к нему завезти, ежели он в расходе? Тут может быть одно из двух: или я его некачественно пристрелил и он жив остался, или он давно разложился, а вы ведете речь совсем о другом Али. Если имеет место второй вариант, тогда я прошу прощения за то, что встрял в вашу беседу и вверг вас в сомнения.

Ну а если все же присутствует первый вариант, я страшно огорчен — обычно я работаю качественно и рекламаций такого рода пока что не поступало.

Горцы озадаченно переглянулись. Гасан почесал затылок и растерянно пожал плечами. Хафиз покрутил головой и после минутного раздумья высказал предположение:"

"— А по-моему, все нормально. По-моему, у них артист такой есть — Шура. Песни поет.

Противный — на мокрого ишака похож. А в Хакане я лет шесть назад работал пару недель — мы на нефтебазе компрессоры устанавливали. Действительно, дурдом там есть, и главврача звали Али. Но это давно было…

— Разве бывают такие имена? — усомнился Гасан. — Шура? Чтобы так человека называли? Нет, не может быть. Наверно, ты ослышался. Таких имен не бывает.

— У них все бывает, — Хафиз кивнул в мою сторону и пренебрежительно хмыкнул. — У них каждый третий ребенок рождается дебилом. Это не я придумал — это американские врачи такую статистику подсчитали.

Каждый третий — ты только представь! Нация дебилов. А на их правительство посмотри — старые, больные все. Скоро у них нормальных совсем не останется.

— Ты имел в виду артиста? — поинтересовался Гасан, изучающе рассматривая меня. — Это имя такое — Шура?

— Точно, имел, — согласился я. — Есть такое имечко. Что поделать, если разные понятия у нас именуются одинаково. У нас — певун, у вас — орган госуправления. Но по сути, как мне кажется, они одинаковы.

Клоуны…

— Ну, слава Аллаху! — облегченно пробормотал Гасан, не дослушав мою сентенцию и вновь проявляя заботу. — Ты давай приляг, отдохни немного. Тебе, наверно, тяжело сидеть. Береги себя, Иван, — ты нам нужен.

— Шутит, значит, — констатировал Хафиз после того, как Гасан оставил меня в покое и в очередной раз присел на корточки у машины. — Это хорошо — значит, не сдурел окончательно. Хотя знает, что приговорен. Настоящий воин — уважаю таких.