Сыч – птица ночная

 — Кто толкается?

— Судьба, — я не стал вдаваться в подробности — для мужлана это слишком большая нагрузка. — Да и не толкается, а так — ножкой бьет. Слушай, будь братаном — пусти к руководству?! Литр с меня. Во как надо! — я чиркнул большим пальцем по горлу и исподлобья уставился на стража ворот. Пусть узреет в моем взгляде скрытую угрозу и проявит благоразумие — и так потратил на него массу времени.

— Значит, к Марату не хочешь, — разочарованно резюмировал страж. — Ну-ну… Законопослушный, значит. Ну-ну… Дурень ты.

— В очередь выстраиваются, — живенько закончил я. — Знакомая песня. А вид мой не трогай. Пусти, а? Литр за мной.

— Шеф и замы на полигоне, — утратив ко мне интерес, сообщил страж. — А если на курсы — тебе к шефу нужно. Так что…

— Где полигон?

— В Березовом. Ты че, не…

— Где Березовый?

— За городом. Ты че, не местный?

— Нет. Как добраться?

— Ты на колесах?

— На крыльях любви, блин!

— Ага. Ну, тогда на тринадцатом автобусе до конечной, оттуда — на одиннадцатом номере два километра.

— Одиннадцатый — это что? Автобус, троллейбус?

— Это ноги, братуха. Пешедралом, значит. Спросишь там…

— Ну, спасибо тебе. Полчаса мозги делал, теперь выясняется, что переться еще черт его знает куда. Сразу сказать не мог?

— А мне тут скучно, — жизнерадостно оскалился страж. — Все уехали на полигон, поболтать не с кем. У нас по вторникам стрельбы — весь день никого нет.

— Ну, спасибо, — желчно буркнул я, направляясь к выходу. — Спасибо… Чтоб тебя в казенном доме просверленной ложкой кормили!

— Это как? — озаботился вдогон мне мужлан.

— Попадешь — узнаешь, — загадочно пообещал я, хлопая массивной дверью…

Выйдя из автобуса на конечной остановке тринадцатого маршрута, я приблизился к обмотанной пуховым платком голове, выглядывавшей из амбразуры винно-водочного ларька, и поинтересовался, как мне добраться до полигона пресловутого «Арсенала».

— Слушай, — прохрипела голова, усугубившись корявым указательным пальцем, возникшим откуда-то из недр ларька.

— Слушаю, — с готовностью согласился я, склонившись к амбразуре и приставив к уху ладонь.

— Туда слушай, — поправила голова, обдав меня добротным перегаром. — Туда! — корявый палец ткнул в направлении березовой рощи, начинавшейся за остановкой.

Я повернулся в ту сторону, куда был направлен перст указующий, и прислушался. Откуда-то из глубины лесного массива доносились приглушенные хлопки.

— Ну? — прохрипела голова.