Сулейман. Я выбрал тебя (СИ)

Оказывается, я по ней соскучилась, хотя еще совсем недавно ничего подобного не испытывала. Макарова своим мерзким поступком отучила доверять людям и привязываться хоть к кому-то, кроме родителей.

Но сейчас многое изменилось. Мое сердце стало оттаивать, этого не отнять. И, если быть откровенной перед самой собой до конца, это не только огромная заслуга Ионовой, хотя ее жест доверия с котом – это серьёзный поступок, но и еще одного человека.

Да, я про Сулеймана.

Наши разговоры мне очень помогли. Я перестала смотреть однобоко на мерзкую ситуацию, произошедшую три с половиной года назад.

Я услышала его версию событий и нашла подтверждение его словам. Он действительно пытался меня отыскать, мамуля не стала бы врать. А еще для меня оказалось очень важным узнать, что это не было преднамеренной жестокостью и желанием проучить «недавалку». И горько от того, что судьба порой бывает так непредсказуема.

Не скажу, что взяла и в момент простила Султанова, забыв прошлое. Нет. Слишком сложно и невозможно так резко перестроиться, выкинуть из головы то, что глубоко въелось в подкорку.

Обида как на него, так и на саму себя за слабость – ушла не до конца.

Но ремиссия началась.

Я чувствую.

И это – прекрасно. Даже не столько в плане наших дальнейших взаимоотношений с Сулейманом, сколько для меня самой.

Да, я услышала его слова о намерении построить серьезные отношения и ощутила твердую уверенность в принятом решении, пусть и не дала никакого ответа. Главное, я в себе почувствовала готовность перестать топтаться на одном месте, поняла, что хочу идти дальше.

Быть равноправным участником в союзе двух людей, а не просто принимать то, что дают, как данность. А ведь именно такая взаимосвязь у нас выходила с Кравцовым. Он вел, я подстраивалась.

Сейчас же, я будто обновилась, перезагрузилась. Признала возможность того, что ошибки бывают у всех. И у меня, в том числе. И из-за них не стоит опускать руки, казнить себя до конца дней и ставить крест, как на личности. Ведь главное – осознание ошибки, а значит, минимальная возможность допустить ее повторение в будущем.

– Через сколько сможешь? – возвращает меня в реальность Катюшка. – Хочу в душ сбегать, а потом небольшой столик организовать. Родители кое-чего вкусного в чемодан впихнули, будем дегустировать. Отказы не принимаются. Мне одной все не осилить.

– О, даже так? – подхватываю ее легкий тон. – Тогда я дома не ужинаю, хватаю пушистика и все его прибамбасы и сразу к тебе. Как буду выезжать, маякну.