Сулейман. Я выбрал тебя (СИ)

А свитер-то, оказывается, не такой длинный и очень симпатичный.

– Эй, ты куда смотришь? – чуть щурит зеленые глазки.

– На красоту, – говорю правду и кайфую, замечая румянец на ее щеках.

Уверен, даже через двадцать лет, она не изменится и будет также ярко реагировать на мои подначки, а я буду смотреть и завидовать самому себе.

– Ты же мне поможешь? – а вот нотки неуверенности в ее голосе мне совсем не нравятся, подрываюсь с кресла и сгребаю в охапку.

Она такая маленькая по сравнению со мной, худенькая, хрупкая.

– Эй, ну не хочешь, я же не заставляю, – бубнит мне в шею, а сама жмется теснее. Это у нас с ней общее, желание постоянно контачить, чувствовать тепло друг друга, касаться, осязать.

– Очень хочу, – целую ее в висок и через силу отступаю, заставляя себя не смотреть в сторону спальни.

Тридцать первое наступает по календарю, но как будто внезапно. И я больше не могу скрывать от Маши сюрприз. Сажусь в кресло и утягиваю ее на колени, чтобы не позволить сбежать раньше времени.

– Родная, ты же у меня смелая малышка? – задаю провокационный вопрос, наперед зная, что сейчас она затаится, как заяц, и будет надумывать всякие глупости, пугая себя до икоты, потому продолжаю.

– Но… – вижу, как бледнеет, глядя в сторону кухни.

– Успокойся, все продумано. Мамы уже во всю готовят. Плюс я заказал доставку. Тебе ничего не придется делать. Даже хлеб я сам порежу. Эй, Машуль, ты чего?

Вижу, как прикусывает нижнюю губу и часто моргает.

– Я… – выдает и замолкает, сдвигая бровки домиком.

– Расстроилась? Не хотела никого видеть? – уточняю, впервые боясь, что поторопился со своим решением-сюрпризом.

Черт! Надо было всё-таки посоветоваться.

– Нет, – хлюпает носом, – очень рада. Правда. Новый год – это же семейный праздник. Спасибо тебе, – улыбается довольно, и сама тянется с поцелуем, а я – не дурак, с удовольствием беру всё, что мне предлагает моя девочка.

Праздник удается.

По сияющим глазам Маши всё вижу, даже не спрашивая. И родственники в восторге. Сестры и брат пищат от подарков.