Сулейман. Я выбрал тебя (СИ)

Бросаю еще один взгляд на присутствующих, почему-то четко отмечая, как близко с рукой Султанова лежит тонкая ладошка Марины с ярко-алым маникюром, разворачиваюсь и ухожу в спальню. В голове пустота и полное непонимание ситуации, а еще большое желание сбежать из этой квартиры побыстрее и подальше.

– Маша, всё в порядке? – голос Сулейман, раздавшийся за спиной, пугает.

Оказывается, он приходит в комнату почти следом за мной, но, пребывая в своих мыслях, я этого не слышу.

– Конечно, – киваю, не глядя, и отчаянно стараюсь вспомнить, что же я хотела тут забрать.

Ах да, зарядку. Резко меняю траекторию движения, устремляясь к розетке, и по широкой дуге обхожу мужчину.

– Помнишь, мы обещали друг другу никогда не врать? – вдруг произносит Султанов, когда я оборачиваюсь на шорох его шагов. Он подступает ближе, и мне это не нравится. – Мне кажется, сейчас ты делаешь именно это – врешь.

– А ты хочешь правды? – нервным жестом заправляю волосы за уши и поверх мужского плеча замечаю лукавые глаза его бухгалтерши и ее кривую ухмылку.

Стерва совершенно не скрывает, что наблюдает за нами, пусть и с расстояния в десять метров. – Мне кажется, что я поторопилась с переездом к тебе и всем остальным, – дергано улыбаюсь, пряча дрожащие руки в карманы и глядя куда угодно, но только не на Султанова. – Не вывожу я всего этого, прости. И, наверное, никогда не справлюсь. Будет лучше, если мы… в общем, – хмурю брови и прикусываю губу, – я хочу вернуться домой.

– Не вывозишь чего, Маша? – Сулейман подходит вплотную и, легко поймав пальцами мой подбородок, заставляет посмотреть в глаза.

А меня ломает.

– Не надо, не трогай. От тебя ее духами воняет, – выворачиваю шею и дергаюсь в сторону, чтобы уйти.

– Ложь, – не отпускает. Даже хуже, с силой к груди притискивает, так что дыхание спирает, а потом на ухо шепчет. – От меня не может вонять этой девкой, потому что я ее и пальцем не касался. А то, что тебя так колбасит, называется ревностью, Машенька. И неуверенностью. И тут вопрос другой: ты мне не доверяешь или все-таки себе? И что мы с этим всем будем делать?

– Ничего не будем.

Ты сейчас меня отпустишь и вернешься дальше пить свой кофе и мило ворковать со своей бухгалтершей, а я пойду к себе, – дышу, как загнанный заяц.

– Хер ты угадала, родная! – впервые на моей памяти Сулейман не сдерживает эмоций и повышает голос. – Пойдет отсюда Чистякова, тем более и Гордей уже прибыл, который просил организовать их встречу, – комментирует он раздавшийся звонок в дверь.