Строптивая для Тёмного лорда (СИ)

– Но это же не навсегда! Рано или поздно принцесса сунет нос в сундучок, обнаружит там дыни и… Великий, только бы они не сочли такой дар за оскорбление! Что мне делать?! Надо как-то исправлять ситуацию…»

Мысли прыгали и сталкивались, не позволяя сосредоточиться. А тут ещё правитель Замнии принялся рекламировать своих поваров и созданные их стараниями кушанья, предлагая гостям попробовать и то, и другое, и третье.

И не отстал, пока каждый за столом не положил себе всего по кусочку. Но принцесса одна из всех продолжала хранить неподвижность.

- Ваше высочество! – не выдержал герцог. – Я волнуюсь – моя прекрасная невеста наверняка голодна, но её ослепительный наряд не позволяет ей поесть. Посмотрите – бедная девушка вынуждена сидеть и смотреть, как другие наслаждаются яствами!

- Не переживайте, - небрежно отмахнулся принц. – Моя дочь не может быть голодна – прежде чем выйти, Даира должна была поесть у себя. У нас не принято, чтобы женщины жевали на глазах посторонних мужчин.

И повёл рукой, призывая обратить внимание на другие столы.

Словно по команде придворные отложили столовые приборы и замерли. Над пиршественным залом снова повисла тишина. И только герцог собрался пошутить, мол, теперь никто не ест, поэтому невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть сказанное вами, ваше высочество…

Как вдруг обратил внимание на одну странность: перед каждым мужчиной стояла наполненная едой тарелка – у кого-то полная, у кого-то наполовину или на четверть.

Но пустые.

И что-то подсказывало, пустые не потому, что еда уже съедена, а потому, что её туда никто не положил!

Оторопев, Ренард не сдержал изумления:

- Я не понимаю, зачем было приводить сюда всех этих леди и мою невесту, если бедные женщины вынуждены сидеть и глотать слюнки, пока мы с вами услаждаем свои желудки? А моя невеста под всеми этими, несомненно, роскошными и дорогими нарядами, даже вздохнуть лишний раз не может!

- Смотри, брат, - восхитился принц, - он уже считает её своей! И готов защищать даже от её родного отца! Что ж, зять, порадовал! Отвечу так: мы, мужчины, народ горячий, скорый на расправу, не прощаем обид и даже косой взгляд может считаться вызовом на бой.