Сто оттенков страсти

— Послезавтра утром вылетаем в Ставрополь, — не оборачиваясь, ответил Алмазов.

— Я не полечу! — от одной мысли, чтобы войти и сесть в самолет, тело покрывалось холодным липким потом. — Я высоты боюсь! — громко заявила о своем страхе. — У меня на завтра билет есть, я поеду на поезде. Встретимся в Ставрополе.

— Нет, — равнодушно ответил он. — Полетим вместе. Я не могу себе позволить терять зря время. На завтра подготовлю документы, перед поездкой ты их внимательно изучишь.

«Какие документы? Что он еще задумал?»

— Присаживайся, — пригласил Алмазов за стол.

Дождавшись, когда я сяду, сам опустился напротив. — Вино не предлагаю?

— Я не пью! — Роман скептически приподнял брови, но комментировать не стал. — А, в принципе, думай что хочешь.

— В твоих интересах, чтобы я думал о тебе хорошо, — холодно произнес он, раскладывая на тарелки еду.

Проигнорировав очередной выпад в свою сторону, принялась пробовать итальянскую кухню, приготовленную наверняка в лучшем ресторане.

«Сто лет не ела лазанью», — проглатывая первый кусочек, подумала я.

Ризотто и цыпленок меня не интересовали, а вот контейнеры, в которых лежала панна котта и тирамису приковывали к себе взгляд.

— Как умерла твоя сестра? — равнодушно прозвучал вопрос, а у меня ком подкатил к горлу, слезы чуть не брызнули из глаз. Как могут люди быть такими жестокими?

— Неужели ты это не выяснил? — справившись с собой, почти спокойно спросила."

"— Мне сказали, что в больнице при родах. Как это произошло?

— Не смогли остановить кровотечение, а по делу просто не досмотрели.

Дежурная смена в тот день не успевала принимать роды, кто-то был на операции, а когда обратили внимание на Оксану, было уже поздно ее спасать. — изо всех сил старалась держать себя в руках, но все равно соленые капли потекли из глаз. Опустив голову, стерла ладонью слезы.

— Лиза росла в детдоме? Удивительно, что ее никто не удочерил.

— Лиза не росла в детдоме, — негромко произнесла я. Алмазов поднял на меня взгляд, ничего не произнес, но дал понять всем своим видом, что ждет объяснений.

Говорить об этом не хотелось, но если я хочу заручиться его поддержкой, придется открыть всю постыдную правду.

— Лизу воспитывала наша с Оксаной тетка, — уткнулась в тарелку, аппетит пропал.

— Она умерла?

— Нет.

— Тяжело заболела? — от его голоса волоски на коже поднялись дыбом.

— Нет, — ковыряя вилкой в лазанье, ответила я еле слышно.

— Запила?

— Нет.

— Мне до утра вопросы задавать? — отложив вилку, он ждал объяснений.