Сто оттенков страсти

И где этой хрени набралась? Фильмов про шпионов насмотрелась или знакомые зеки поделились, как малявы жрать?

— Все сжевала или где-нибудь еще осталась твоя проза? — сдерживая улыбку, спросил я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Смерив меня злым взглядом, она отвернулась. И вот как на нее реагировать? Мне ее то оттрахать хочется, то убить, то рассмеяться, как сейчас.

— Не обязательно их было есть. — получил в ответ еще один недовольный взгляд.

 — Можно же было записки сжечь, порвать на мелкие кусочки, выбросить в туалет, в мусор, да что угодно, но ты предпочла ими поужинать, — силясь не улыбнуться, дразнил я Никиту́.

«Вот сегодня это прозвище себя оправдало», — веселился про себя.

— Вкусно было? Надеюсь, никакой желудочной инфекции ты не подхватишь, — притворное беспокойство в голосе легко читалась.

— Не делай вид, что переживаешь, а то, чего доброго, поверю в твою искреннюю заботу, — не осталась она в долгу.

— Я нам с ресторана еду привез, но, вижу, ты уже поужинала.

Придется наслаждаться итальянской кухней в одиночестве, — серьезно произнес и направился к выходу из спальни. — Да, кстати, если ты еще не наелась, у меня одна записка осталась, могу угостить, — достав из кармана послание, покрутил в руке. Ситуация меня стала забавлять.

По ее взгляду несложно было догадаться, куда она меня послала. Выйдя в коридор, рассмеялся.

Катя

Как только Алмазов вышел из спальни, достала из-под подушки свои послания для полиции, разорвала листы на мелкие кусочки и поспешила в туалет.

Выплюнула остатки чистой бумаги и смыла все в унитаз. Я же не дура — жевать записки. Пусть Алмазов обо мне и невысокого мнения, но никакой кишечной палочки мне не грозит.

«С вином и посланиями, вроде, пронесло. И не похоже, чтобы Алмазов собирался меня убить…»

Когда услышала звук разбивающейся бутылки, испугалась не на шутку, была уверена, что меня сейчас точно убьют. Собрав все записки, спрятала их, а с чистым листом разыграла спектакль, на который он, благо, купился.

В свою удачу до сих пор поверить не могу.

Вымыв руки, направилась в кухню. Он там что-то про ужин говорил?

«Домашний» Алмазов это что-то, накрывает на стол с таким видом, словно препарирует лягушку: сосредоточенно и скрупулезно. Педант! Видно, что никогда раньше этого не делал.

— Долго мне еще пленницей оставаться? — спросила, стоя в дверях. Он даже не вздрогнул, словно о моем присутствии знал.