Стальная Принцесса

— Она и близко не приблизиться к этой грязной империи, построенной на крови.

Наследница Стил. Империя?

Меня шатает от такого количества информации, брошенной в лицо. Я чувствую, что меня сейчас снова стошнит.

Джонатан улыбается.

— Тот факт, что империя построена на крови, делает это еще более желанным. Тебе не кажется?

— Моя Эльза и близко не подойдет ни к этим деньгам, ни к этой фамилии. Она Эльза Куинн, — огрызается тетя.

Дядя сажает ее и кладет руку ей на бедро, как будто хочет помешать ей снова подняться.

— Тогда ты говорил, что нет никаких условий.

— Я говорил, что нет никаких условий, но я сказал, что вернусь, когда ей исполнится восемнадцать.

Нижняя губа тети кривится.

— И чего ты хочешь, мистер Кинг? — голос дяди становится жестче. — Потому что ты не встретишься с Эльзой. Сначала тебе придется иметь дело со мной.

— При всем уважении, пройти через тебя будет не так сложно, мистер Куинн.

— Чего ты от нее хочешь? — дядя стискивает зубы, все его поведение излучает напряжение.

— Я позволил Эльзе жить десять лет назад, и я позволяю ей жить сейчас, но в тот момент, когда я решу сжечь кровь Стил, текущую в ее венах, никто не остановит меня. — он делает паузу. —

Я закончу жизнь, которую спас, в мгновение ока.

Моя спина хрустит, а пальцы дрожат.

Я закончу жизнь, которую спас, в мгновение ока.

Что, черт возьми, он имеет в виду под этим?

— Она не имеет никакого отношения к своему отцу! — кричит тетя.

— Ты уверена в этом? — глаза Джонатана темнеют. — В конце концов, она маленькая принцесса Стил, ради которой он пожертвовал всем.

— Оставь Эльзу в покое, или я не останусь на месте, — говорит дядя тихо, но угрожающе.

— Я ценю твою смелость, но ты не можешь ничего со мной сделать, мистер Куинн. — Джонатан встает и застегивает пиджак. — А теперь, если вы меня оба извините, мне нужно присутствовать на заседании совета директоров.

Он внезапно поднимает глаза и встречается со мной взглядом, как будто знал, что я все это время слушала.

Я замираю, когда жестокая ухмылка кривит его губы, прежде чем он поворачивается и выходит за дверь.

Ни тетя, ни дядя не провожают его. Лицо тети красное, а дядя держит ее за плечи, словно не дает ей развалиться на части.

Я стою за стеной, мои внутренности разлетаются на миллион кусочков.

Все, что сказал Джонатан, кружится в моей голове, как ураган, которому не видно конца.