Сердце Дракона. Двенадцатый Том. Часть 2

— Ты опять постарел, — только и ответил Хаджар.

С каждым визитом внутрь своей души, с каждым разом, что он посещал Черного Генерала, тот казался ему старше. Если, когда они встретились впервые, то выглядели почти ровесниками, то теперь на сухом, испещренном морщинами лице стареющего воина оставили свой след десятилетия.

В мире смертных нынешнему облику Черного Генерала дали бы лет шестьдесят, если не больше.

— Что ты хочешь узнать на этот раз, мой ученик? — спросил, не меняя позы, Враг всего сущего.

Хаджар остановился около дерева своего Духа.

Именно её узор — парящего сквозь облака Кецаля, был запечатлен на Синем Клинке. Или, вернее сказать, именно птица Кецаль оставила этот узор там — как знак того, что она дарила Хаджару свои силы.

Это был тот уровень союза между адептом и духом, которого достигали все Повелители. Именно это, по сути, и означало — объединить внешнюю и внутреннюю энергию.

Именно поэтому Рыцари Духа призывали в бой свой Дух, а Повелители и выше — нет.

Это чем-то напоминало Путь Предков, о котором Хаджару рассказывал Степной Клык.

А может, именно так и выглядел тот самый путь…

Хаджар бы спросил орка, но… тот, как и многие другие, уже давно пал жертвой этой войны.

— Что ты почувствовал, когда сбежал с Седьмого Неба и оставил свои войска сражаться с тварями Границы междумирья? — вдруг спросил Хаджар."

"— Когда я ушел, мой ученик, а не сбежал, то битва уже давно потеряла всякий смысл, — ответил Черный Генерал.

— Боги нашли другого противника?

— Сперва это были фейри, — кивнул первый из Дарханов. — затем демоны… после этого я ушел.

Хаджар опустился рядом.

Он сел почти вплотную к существу, которое собиралось сожрать его душу, захватить тело и уничтожить этот мир. Но при этом оно называло себя предком Хадажра. И его учителем.

Душа Хадажара…

Она уже давно стала настолько же странным местом, насколько и окружающий его мир.

— Ради неё? Той девушки, которую ты мне показал?

Хаджар вспомнил ту нежность и заботу, с которой Враг всего сущего гладил черные волосы мирно спящей девушки. Которая не была красивее звезды или величественнее космоса.

— Ради того, что она мне показала, — ответил, спустя долгое время, Дархан. — ради того, что я увидел. И понял. Что все те миллиарды лет, пока рождались и умирали звезды, я бился не за то, за что хотел биться.