Совсем другая любовь (СИ)

Джеймс застыл на несколько долгих секунд каменной статуей, а потом изо всех сил стиснул его в ответ, комкая в кулаках рубашку из диковинной ткани КРИСа. Зарылся пальцами в волосы, прижался щекой к щеке.

— Мое сердце сгорело вместе с тобой, — прошептал с явственной горечью. — Пришлось учиться жить без него. Будет сложно вытравить новые привычки. Я совсем забыл, что значит ""делать то, что хочется"".

— Ничего, я запасусь терпением, — улыбнулся Валентайн, и в его голосе слышалось облегчение. — А вообще это ведь несложно, — довольно прошептал он на ухо.

Джеймс на секунду сжал его крепче, а потом отстранился. На этот раз улыбка, озарившая его лицо, была совсем такая, как Валентайн помнил — идущая будто из самой глубины.

— Ты — это ты, — сказал он. — И мы оба знаем, что это значит. Но я не представляю, что сказать Майклу.

Валентайн посерьезнел и посмотрел на Джеймса очень внимательно:

— А он любит тебя? — спросил, помедлив. — Или ты для него лекарство от поломки?

— Я… Я не знаю, — признался Джеймс после паузы. — Столько всего было сказано и сделано, что я уже не знаю, чему верить.

Валентайн нахмурился.

— Так вот… Если он любит тебя, то поймет, что мы — это мы. Попробуй объяснить ему все, как есть, — он замолчал, то ли подбирая слова, то ли решаясь продолжить.

— Процесс пошел вспять, и теперь оно бьется в агонии, — невесело пошутил Джеймс, окончательно отстраняясь. — Я должен с ним поговорить, и чем скорее — тем лучше.

Валентайн кивнул и улыбнулся с пониманием во взгляде:"

"— Ты знаешь, я тебя жду, — он ободряюще сжал его ладонь, но довольно скоро отпустил, давая Джеймсу свободу.

— Я приду, — сказал Джеймс твердо.

***

Когда Джеймс вошел в комнату, Майкл сидел за столом. Тарелка с пищей так и осталась нетронутой — сколько бы Майкл ни заставлял себя поесть, кусок в горло не лез. Уснуть тоже не получилось — стоило закрыть глаза, и он видел Джеймса в объятиях Валентайна.

— О, Джеймс, — выдавил он радостную улыбку, надеясь, что вышло убедительно.