Хаски и его учитель белый кот. Том III

Один из них сидел, его длинные рукава развевались на ветру, а на коленях лежало его непревзойденное божественное оружие Цзюгэ. Прислонившись к нему, стоял мужчина, одетый в темные одежды странствующего заклинателя. На листе бамбука он наигрывал мелодию…

«Под яркой луной навещаю старого друга, тлеет фитиль[311.10], расцветая красным цветком на наших лицах.

Одним прекрасным утром юный феникс заплакал[311.11] по весенней заре, на бескрайних просторах родной земли воцарился мир и покой.

Спрятанным в детстве вином не утолить жажду государя, годы спустя вернусь и встречу своего брата.

Зачем людям вечно идти по жизни вместе? Издалека свою тоску отправляю с весенним ветром».

Под мерцающим серебристым светом луны эхо этого неспешного перебора струн гуциня еще долго вибрировало в воздухе, медленно уплывая в бескрайние небеса.

Поздравительная песнь закончилась, но еще можно было увидеть, как во вспышке золотого света на зов Чу Ваньнина явился светоносный бумажный дракон. Два человека вскочили на его хребет и, оседлав ветер, умчались вдаль…

Позже в парчовом футляре Сюэ Мэн обнаружил два письма, написанные очень похожими почерками.

Письмо Мо Вэйюя было очень длинным. Он писал о всевозможных событиях, произошедших с ними за это время, а также о многих секретах, которые скрывал от него в прошлом. Также он пояснил, что из-за того, что раньше им было неизвестно, что мир думает на их счет, они не хотели опрометчиво появляться на людях и тянуть Пик Сышэн за собою на дно.

Письмо Чу Ваньнина было намного короче и состояло всего из нескольких аккуратно написанных строк:

«Уважаемый глава, Юйхэн чувствует угрызения совести, поэтому стыдится встретиться с вами. Впереди длинная дорога, пожалуйста, берегите себя.

Той ночью Сюэ Мэн еще очень долго смотрел на два слова в этом письме — «уважаемый глава».

До самой глубокой ночи, когда закончился пир и смолкли все звуки, он так и не смог прийти в себя.