Хаски и его учитель белый кот. Том III

Сюаньцзи вышел, прикрыв за собой богато украшенные резьбой по лаку двери спальни главы.

Сюэ Цзымин еще долго стоял в одиночестве посреди огромной комнаты, прежде чем наконец подошел к столу, зажег лампу и принялся просматривать толстенный список подарков.

Список был составлен в соответствии со щедростью дарителей. Как самая богатая школа в мире совершенствования, Гуюэе, естественно, возглавляла список. В перечне даров было полно самых экстравагантных, таких как «пламенное перо» или «духовная китовая жемчужина», а о некоторых дарах он прежде даже не слышал.

Однако Сюэ Мэн был не в настроении изучать этот список сокровищ. Он перелистывал книгу, пытаясь найти среди дарителей имена Чу Ваньнина и Мо Жаня. В конце концов, многие заклинатели не смогли прийти лично, но прислали подарки. Сегодня был очень важный день в жизни Сюэ Мэна. Если бы Мо Жань не умер, а Чу Ваньнин все еще не удалился от мира, они непременно получили бы весть о том, что он официально стал главой.

Дворец Тасюэ, Дворец Хохуан, храм Убэй…

Он листал страницу за страницей…

Даже несколько раз перелистал страницы с поздравлениями от частных лиц и вольных заклинателей.

Но их там не было.

Наконец Сюэ Мэн откинулся на мягкую спинку резного кресла из красного дерева и, подняв руку, устало потер лоб.

Ничего.

Его Учитель и его… старший двоюродный брат, они как будто и правда отошли от дел, затворившись где-то. В тот день после завершения Великой Битвы они просто бесследно исчезли из этого мира.

Снаружи народ ликовал и веселился, взрывались петарды и фейерверки, а уважаемый глава Пика Сышэн уединился в своей комнате. Пусть очень медленно, но постепенно его ресницы становились все более влажными.

Он в самом деле не мог принять тот факт, что Чу Ваньнин и Мо Жань обманывали его, и уже не смог бы без горечи и обиды ужиться с этими двумя, но, несмотря ни на что, в глубине души он по-прежнему очень скучал по ним.

Когда он сооружал храм предков для поклонения умершим, все говорили ему, что Мо Жаня уже нет в живых. Но он упрямо гнул свою линию и твердил, что не поверит в его смерть, пока не увидит мертвое тело, а пока нет проверенной информации, ни за что не снимет с этой поминальной таблички красное покрывало.

На самом деле он понимал, что все случилось так, как оно случилось, и изо всех сил старался понять их, но все равно не мог успокоиться.