Хаски и его учитель белый кот. Том III

Чу Ваньнин покачал головой и, подойдя к Ши Мэю, снова настойчиво укрыл его зонтом из промасленной бумаги:

— Ты совсем промок, не бегай туда-сюда.

Путь домой был не таким уж и коротким. Два человека шли плечом к плечу, и было неловко просто молчать и ничего не говорить.

Ши Мэй первым нарушил тишину, мягко спросив:

— Старейшина, вы всегда такой хороший?

— …

Со спокойным достоинством карие глаза феникса взглянули на него сверху вниз. С тем же невозмутимым выражением лица Чу Ваньнин сказал:

— Так уж и хороший?

Ши Мэй всегда отличался недюжинным умом и проницательностью.

— Старейшина прекрасно знает, что некоторые дела бесполезны, но все равно их делает…

Чу Ваньнин не ответил и просто молча пошел вперед.

Когда Ши Мэй решил, что больше не услышит ни слова, Чу Ваньнин вдруг сказал:

— А если на твоем пути повстречается нищий? Понимая, что вряд ли несколько монет помогут ему подняться со дна, не нужно подавать ему милостыню?

— …

— Если на твоем пути встретится раненый духовный зверь? Понимая, что после спасения он вернется в лесную чащу и в будущем может снова попасться в силки, нужно просто оставить все как есть и пройти мимо?

Ши Мэй спрятал глаза за опущенными, мягкими, как перья, ресницами и любезно ответил:

— Ученик понял, что хотел до него донести старейшина.

Он был таким кротким и нежным, что Чу Ваньнин даже немного смутился и, слегка откашлявшись, добавил:

— Но что касается дождевых червей, они и правда просто мешают пройти.

Ши Мэй на мгновение замер, но искоса взглянув на его профиль, увидел, что хотя этот человек выглядел очень невозмутимым и холодным, кончики его ушей немного покраснели.

Подумав, что это выглядит даже слишком мило, в итоге Ши Мэй поджал губы, и голос его стал похож на речные волны:

— Старейшина и правда очень хороший. Почти наверняка ваше сердце полно сострадания и к другим живым существам.

— …

Помолчав, он вдруг обратился к Чу Ваньнину с неожиданным вопросом:

— Да, кстати, сегодня я кое-что прочитал и был немного озадачен. У меня нет наставника и спросить не у кого. Старейшина, не могли бы вы разрешить сомнения этого ученика?

Раз больше не нужно было обсуждать такую щекотливую тему, как спасение или неспасение чьих-то жизней, Чу Ваньнин мысленно облегченно выдохнул и кивнул ему:

— Говори.