Хаски и его учитель белый кот. Том III

И в тот же миг там, где она стояла, вспыхнуло ужасающе мощное платиновое солнце… Поставив на карту все, Му Яньли разрушала свое духовное ядро, чтобы обрести сильнейшую боевую мощь!

С рождения в ней текла божественная кровь, и пусть ее было совсем немного, этого оказалось достаточно, чтобы после уничтожения собственного духовного ядра она получила невероятную мощь, способную свернуть горы и заполнить ими моря. Теперь в непродолжительном бою по боевой мощи она, возможно, превосходила даже Тасянь-Цзюня.

— Что всемогущие образцовые наставники, что самые знаменитые семьи, стоящие на страже праведного пути… — взгляд Му Яньли стал мрачным и решительным,— тысячи лет все они пили кровь и ели плоть других людей! Вы готовы на все ради того, чтобы стать бессмертными и вознестись!

Духовная мощь ее меча была настолько яростной, что Чу Ваньнину пришлось приложить все силы, чтобы противостоять ее атаке.

"В тот же миг они взмыли в воздух. Белые одежды Чу Ваньнина затрепетали на ветру, всколыхнулись золотые рукава платья Му Яньли. Словно два бумажных змея, они парили в небе, но их убийственная аура была способна расколоть небеса.

С громким лязгом столкнулись мечи, и среди разлетевшихся во все стороны огненных брызг, они уставились друг на друга в упор.

— Назойливые людишки! — выплюнула Му Яньли.

Стиснув зубы, Чу Ваньнин ответил ей:

— В этом мире… не все люди такие, как ты говоришь!

Даже пройдя сквозь вечную ночь и пробирающий до костей адский холод, он по-прежнему помнил милость госпожи Жун и Ло Сяньсянь, которая, до того как ее охватило безумие, думала лишь о том, как не причинить вред.

Он до сих пор помнил яркие улыбки крестьян из деревни Юйлян, справедливость хозяйки острова Фэйхуа, Наньгун Сы, который ради подавления разбушевавшейся нечисти бросился в огненное озеро, и Ли Усиня, который своим мечом хотел нести людям мир и справедливость…

Он все еще хранил в памяти угасающую улыбку Наньгун Чанъина и его полный тепла и нежности последний взгляд, когда, рассыпаясь золотыми искрами, он сказал:

— Смертный мир слишком прекрасен, не стоит пачкать кровью его пышное цветение.