Хаски и его учитель белый кот. Том III

Опустив глаза, он посмотрел на поверхность зеркала, где отразилась новая сцена: в спальне хозяина Цитадели Тяньинь на кровати лежал мужчина с посеребренными сединой висками.

— Когда мне было девять лет, этот человек серьезно заболел. Болезнь была такая странная, что даже приглашенные в Цитадель лучшие врачи не смогли отыскать ее причину.

Когда Ши Мэй говорил об этом, на его губах играла холодная усмешка:

— На самом деле, если знать подоплеку всей истории, правда ясна как день. Он был потомком богов, а моя мать — потомок демонов.

Чу Ваньнин смотрел на потемневшее от ненависти лицо Ши Мэя и ждал, когда он продолжит свой рассказ.

Он прекрасно понимал, что с этим «порвать все отношения» было не так все просто.

И Ши Мэй продолжил:

— После пробуждения отец пришел в бешенство. Цитадель Тяньинь всегда поддерживала естественный порядок вещей. Его собственный статус в мире совершенствования был недосягаемой вершиной, и каждый в смертном мире почитал его за бога, а эта женщина… эта помесь свиньи и собаки, этот кусок гнилого мяса, годного только на корм скоту, этот треснутый котел для двойного совершенствования, кто бы мог подумать, что она посмеет строить козни против него.

— …

— Дошло до того, что она чуть было не навлекла на него смерть. Ну что за коварная бестия! Поэтому…

Ши Мэй сделал глубокий вдох, но как бы он ни пытался справиться с дрожью в голосе, тот все равно звучал немного надтреснуто и хрипло.

Он крепко сжал чашку. Чай в ней давно уже остыл, и он не стал его допивать. Сила его ненависти была так велика, что фарфоровая чашка в его руке с треском раскололась.

Брызги чая разлетелись во все стороны…"

"Поверхность зеркала оказалась залита янтарными брызгами, но в нем все еще можно было разглядеть, как лежащий на кровати больной мужчина подзывает Хуа Гуй.