Хаски и его учитель белый кот. Том III

— …

Член, который после эякуляции он так до конца и не вытащил, император снова затолкал в тело Чу Ваньнина, и сразу почувствовал, как тесно, жарко и влажно было у него внутри. Вязкая и густая сперма еще больше усилила приятные ощущения от трения. От удовольствия Тасянь-Цзюнь несколько раз тяжело сглотнул, после чего впился губами в губы Чу Ваньнина, тихо бормоча между ненасытными поцелуями:

— Ты ведь чувствуешь это? Все закупорено внутри тебя и этот достопочтенный не позволит этому вытечь.

Тасянь-Цзюнь не бросал слова на ветер.

За эту ночь он еще несколько раз занимался любовью с Чу Ваньнином. Под конец половина покрывавших большую кровать звериных шкур соскользнула на пол, а те, что остались, оказались забрызганы спермой двух совокупляющихся мужчин и насквозь пропахли запахом их страсти. Выглядело это весьма постыдно и непристойно… Прошло полночи, прежде чем Тасянь-Цзюнь в последний раз кончил в тело Чу Ваньнина и, ласково погладив липкие от спермы спину и живот давно утратившего связь с реальностью Чу Ваньнина, приник губами к его лицу.

Его Учитель, его наложница Чу, когда-то он был не замазанным мирской грязью бессмертным небожителем, сейчас же стал абсолютно нагим и запутавшимся в сетях любовной страсти, потерявшим разум от похоти человеком. Покрасневшая от возбуждения кожа Чу Ваньнина, казалось, была насквозь пропитана «Белыми Цветами Груши».

"Глядя на эти влажные губы, Тасянь-Цзюнь не мог не вспомнить, как часто рядом с ним они упрямо поджимались, не желая показывать ему свою слабость, но с большой охотой насасывали член образцового наставника Мо…

Тут же в нем снова разгорелось пламя ревности. Пусть сегодня Тасянь-Цзюнь сделал это уже множество раз, но это не смогло удовлетворить его, и он опять несколько раз свирепо и безжалостно толкнулся в судорожно сжимающийся анус Чу Ваньнина.

Этой ночью Чу Ваньнин был трахнут и кончил столько раз, что к этому моменту сознание почти покинуло его. Поэтому в ответ на его действия он лишь чуть нахмурил брови и почти инстинктивно хрипло застонал:

— Ах…

— Что ж ты так жалобно стонешь, а внизу вон как туго обхватываешь, — с насмешкой сказал Тасянь-Цзюнь.