Хаски и его учитель белый кот. Том III

Изначально Тасянь-Цзюнь назначил его наложницей, чтобы он почувствовал, что его положение ниже, чем у этой женщины. Сюн Цютун и правда была его законной женой, а он, уважаемый Бессмертный Бэйдоу, был низведен до положения простой наложницы.

— Злишься?

— …

— Этот достопочтенный не позволил ей увидеть тебя, так чем ты опять недоволен?

Поначалу Тасянь-Цзюнь хотел подразнить этого мужчину, но с наступлением сумерек последние лучи заходящего солнца проникли сквозь бамбуковый занавес, выхватив из полумрака лицо Чу Ваньнина.

На него вдруг накатила тоска.

В итоге ни один из них так и не вернулся к этому разговору.

Добравшись до Учана, Тасянь-Цзюнь в спешке накупил множество разных вещей. Фигурные леденцы, цветочный бисквит, глазированные ягоды и фрукты на палочках, бумажные фонари. Фактически он купил все, что можно было купить, и все это погрузил в их повозку.

Заметив, что Чу Ваньнин не выглядит счастливым, Тасянь-Цзюнь почувствовал некоторое раздражение.

— Ладно, хватит. Сегодня вечером не будем возвращаться, — внезапно сказал он, — остановимся на ночлег в городе.

Он приказал кучеру найти постоялый двор. Когда повозка остановилась, Чу Ваньнин накинул плащ с капюшоном, и они вместе вошли внутрь.

Гостиничный слуга лениво позевывал, но увидев гостей тут же преисполнился воодушевления и, подавив очередной зевок, с улыбкой осведомился:

— Господа желают остановиться на нашем постоялом дворе?

— Желаем лучшую комнату наверху.

Хотя под низко надвинутым капюшоном лицо Чу Ваньнина было не рассмотреть, однако его фигура и походка явно указывали на то, что это мужчина, так что слуга от любопытства даже чуть привстал.

— Две комнаты, — сказал Чу Ваньнин."

"Стоило Тасянь-Цзюню услышать его слова и гнев, который он какое-то время подавлял, вновь поднял голову:

— Какие между нами отношения, что нужно снимать две комнаты, чтобы вводить людей в заблуждение[292.5]?

Если до этого в глазах слуги было еще какое-то сомнение, то теперь он разом прозрел и впал в ступор.

Заметив реакцию слуги, Тасянь-Цзюнь почувствовал удовлетворение и даже что-то похожее на злорадство.