Хаски и его учитель белый кот. Том III

Когда Мэй Ханьсюэ почти поверил, что он уже напился и его голова совсем не соображает, Сюэ Мэн вдруг спросил у него:

— Почему помогли мне?

Его тон снова изменился, и на сей раз он звучал очень мягко."

"Подобное мягкое выражение было ему совсем не свойственно, и в сравнении с прежним резавшим глаза холодным равнодушием, еще сильнее бросалась в глаза.

В конце концов Мэй Ханьсюэ не выдержал. Сев прямо, он вытянул руку с серебряным колокольчиком, чтобы взять Сюэ Мэна за подбородок и, повернув его лицо сначала влево, а потом вправо, пробормотал себе под нос:

— Странно, тот же человек, но что с ним не так?

Сюэ Мэн не сопротивлялся, позволяя удерживать себя за подбородок, его карие глаза спокойно следили за Мэй Ханьсюэ.

— Зачем было помогать Пику Сышэн? Разве мы близки?

— Не так уж близки, — ответил Мэй Ханьсюэ. — В детстве мы играли с тобой, однако один день — это был я, а другой — мой старший брат. На самом деле я провел с тобой около десяти дней.

— Тогда почему вы захотели приютить меня?

Мэй Ханьсюэ вздохнул и, вытянув длинный белый палец, ткнул им между бровей Сюэ Мэна:

— Твои родители когда-то спасли жизнь моей матери… Она из города Суйе[290.

Добавленные в курильницу благовония имели кристально-чистый аромат гималайского кедра.

Мэй Ханьсюэ с улыбкой продолжил:

— Она долго скиталась, не имея за душой и серебряной монеты, и, добравшись до подножья Куньлунь, была уже при смерти.

Выражение его лица оставался все таким же мягким. Спадающее на лоб украшение в виде рубиновой капли ярко сияло.

— В то время дядя Сюэ и тетя Ван впервые посетили Дворец Тасюэ в горах Куньлунь. Увидев нашу умирающую мать, они не стали расспрашивать о ее прошлом и не пытались получить от нее какие-либо ценности, а постарались вылечить ее, не жалея денег на лекарства.

Сюэ Мэн изумленно притих, внимательно слушая его рассказ. Потребовалось время, чтобы он все же спросил:

— Тогда что потом случилось с вашей матушкой?

— Болезнь оказалась слишком тяжелой, — Мэй Ханьсюэ покачал головой.