Хаски и его учитель белый кот. Том III

Находившийся в полузабытьи Мо Жань сквозь тяжелую дрему слышал скрежет колес по брусчатой дороге и тяжелое надрывное дыхание разносчика.

Сознание его было спутанным, и в этот момент ему вдруг показалось, что он вернулся во времена своих странствий по миру.

Чуть приоткрыв глаза, он попытался сфокусировать взгляд.

Мо Жань захотел протянуть руку помощи нуждающемуся и помочь усталому лавочнику затолкать тележку под дерево. Это было почти рефлекторное желание, ведь он поступал так каждый день и каждую ночь с тех пор, как потерял Чу Ваньнина.

Однако несмотря на сильнейшее желание помочь, он ощутил, что не может подняться.

Только спустя время он вспомнил, что те времена искупления ушли навсегда. Ныне же он осужденный Цитаделью Тяньинь преступник.

Внезапно налетел порыв ветра. Он был такой сильный, что смог поднять укрывающее телегу от дождя полотно. Разносчик попытался вернуть его назад, но безрезультатно.

Промасленную ткань сорвало и весь его товар вмиг вымок под дождем.

Мо Жань смотрел на него и чувствовал невыносимую тяжесть на сердце, потому что в этот момент он вдруг вспомнил, как его собственная мать за медяк танцевала на острие ножа.

В этом мире есть множество людей, вынужденных, несмотря на дождь и ветер, метаться из стороны в сторону в поисках способа заработать на пропитание, пока другие, не зная бед, сладко спят в своих теплых кроватях.

Ему очень хотелось помочь этому человеку."

"В эту тихую дождливую ночь он почувствовал себя настолько умиротворенным, что ему даже удалось воскресить в памяти многие вещи из своего прошлого. Он вспомнил, как когда-то с улыбкой сказал своей маме что-то вроде: «Подожди, когда я вырасту и разбогатею, то построю много-много домов, чтобы отдать их нуждающимся, и тогда больше никто не будет мерзнуть и голодать».

Мо Жань действительно не понимал, почему ни один из охранявших его адептов Цитадели Тяньинь не сделал и шага вперед, чтобы помочь этому мелкому торговцу, ведь очевидно, что это даже не составит особого труда. И все же эти люди стоят тут навытяжку, словно сосны, торжественные и величественные, как сама Цитадель Тяньинь, но полностью лишенные подвижности и жизни, словно каменные глыбы, и сердца их, должно быть, мало чем отличаются от камня.