Хаски и его учитель белый кот. Том III

Чу Ваньнин, наконец, заметил его странное поведение и спросил:

— В чем дело?

— Пустяки, — Тасянь-Цзюнь улыбнулся, а потом со знакомым презрительным ехидством добавил, — приготовлено явно плохо, есть невозможно.

— …

— Здесь слишком душно. Этот достопочтенный выйдет подышать свежим воздухом, — с этими словами он отодвинул тарелку с нетронутой кашей и, поднявшись, направился к выходу. Когда Тасянь-Цзюнь уже дошел до двери, за его спиной раздался голос Чу Ваньнина.

— Если не будешь есть, — выдержка Чу Ваньнина прошла закалку годами унижений и оскорблений, поэтому сейчас его голос звучал очень ровно и спокойно, — тогда я сейчас же вылью весь котел.

Ведь в любом случае все, что он делал для Мо Жаня, в большинстве случаев оказывалось никчемной дрянью и просто выбрасывалось.

Начиная с тех вылепленных им пельменей, что когда-то были безжалостно брошены на пол, так было всегда.

Тасянь-Цзюнь вдруг резко обернулся:

— Не тронь! Оставь!.

— Зачем оставлять?

— …Не твое дело.

Отодвинув теплый занавес на входе, он вышел, но, уже стоя под навесом снаружи, прикрыл глаза и тяжело вздохнул.

Фактически он ведь был трупом и хотя выглядел, как живой человек, отличался от живого хотя бы тем, что уже давно не мог есть.

Некогда он покончил с собой во Дворце Ушань и был превращен великим мастером Ханьлинем в подконтрольного его воле живого мертвеца.

За минувшее десятилетие ходячий труп, которым он стал, ничего не ел, но Мо Жань никогда и не был обжорой, поэтому особо не сожалел по этому поводу.

До сегодняшнего дня, когда, сидя перед этой маленькой тарелкой неправильно приготовленной каши с постным мясом и яичным желтком, вдруг почувствовал тоску и разочарование…

Почему он больше не живой человек?

Он ждал так много лет и вот, наконец, дождался этих нескольких дней, когда Чу Ваньнин целиком и полностью принадлежал только ему одному.

Однако, когда этот человек своими руками приготовил для него тарелку каши, он не смог ее даже попробовать.