Хаски и его учитель белый кот. Том III

После того, как Тасянь-Цзюнь сообразил в чем дело, он быстро смекнул, что какое-то время можно не волноваться: раз теперь в голове Чу Ваньнина сплошная каша, его легко будет обмануть, и даже если накануне его жестоко обидеть или унизить, открыв глаза на следующий день, он вряд ли сможет вспомнить, что произошло вчера. Кроме того, из-за поврежденной памяти Чу Ваньнин искренне верил, что все это ему только снится, поэтому он был менее осторожен, чем обычно…

Большой белый котяра, который то и дело норовит ухватить тебя острыми когтями и зубами, конечно, очень занимателен, но, похожий на большой пельмень, свернувшийся в клубок, сладко спящий белоснежный котик и правда был довольно приятным и редким зрелищем.

— Сегодня ты вспомнил что-то еще? — теперь каждое их утро начиналось с того, что он задавал этот вопрос только что проснувшемуся Чу Ваньнину.

Зачастую Чу Ваньнин, нахмурившись, отвечал:

— Что?

С редкостным терпением Тасянь-Цзюнь каждый раз отвечал:

— Твои воспоминания по-прежнему заканчиваются сразу после нашей свадьбы в прошлой жизни или теперь уже на другой дате?

Чаще всего после этого он имел удовольствие полюбоваться на смущенное лицо Чу Ваньнина и слышал один и тот же тихий ответ:

— Мо Вэйюй, ты опять сходишь с ума?

Не слишком приятные речи, и в прошлой жизни за подобное он непременно дал бы ему пощечину.

На этот раз Тасянь-Цзюнь тоже хлопнул его по лицу, однако это был очень легкий и игривый шлепок, после которой его рука словно прилипла к коже, а вторая нежно обхватила другую щеку.

Он насмешливо хмыкнул, но в его глазах отражалось полное удовлетворение:

— Вот и замечательно. Если все так и будет продолжаться, то лучше и быть не может."

"Он и правда очень не хотел, чтобы Чу Ваньнин вспомнил хоть что-то из этой своей жизни и уж тем более, чтобы думал о том Мо Вэйюе, который стал образцовым наставником. Казалось, что пока Чу Ваньнин пребывает в этом спутанном сознании, они могут вернуться во времена совместной жизни во Дворце Ушань, и как бы сильно Чу Ваньнин ни ненавидел его, они все еще могут проводить вместе дни и ночи.

Его Учитель, его Ваньнин все еще принадлежал только ему.

Иногда Хуа Биньань посмеивался над ним:

— Сам ведь литрами пьешь свой собственный уксус. Твое сердце кислее, чем у ревнивой женушки.

Пьет уксус[268.3]?

Тасянь-Цзюнь считал, что это не так.