Хаски и его учитель белый кот. Том III

Стоило посмотреть налево, и перед ним возникла картина идиллии, где среди ярких цветов порхало множество бабочек, из монументальных колонн сочились и собирались в ручей струи кристально чистого вина. По берегам винной реки неспешно прогуливались люди, смеялись дети, кто-то читал книгу, кто-то пел и декламировал стихи, захмелевшие девы в похожих на облака пышных платьях томно возлежали на траве.

Стоило перевести взгляд направо, и его взору предстали раскаленные медные котлы с кипящим маслом, внутри которых извивались страдающие от невыносимой боли тела.

Среди них он заметил и бывшего настоятеля храма Убэй — того самого старого монаха, который единолично спланировал аферу с Наньгунами на собрании в Линшане. Старика окружали трое мужчин: каждый из них держал в руке маленький раскаленный добела ржавый нож для разделки мяса, которым они по очереди резали ему лицо, ноги и все что выше.

Чем дальше шел Мо Жань, тем больший ужас испытывал."

"Его тело била нервная дрожь, и ему уже не хотелось смотреть ни в одну из сторон, где множество знакомых и незнакомых ему людей рыдали и смеялись, злились и радовались.

Слева от него дева с нежным голоском тихо декламировала:

— В рождении и смерти обречены на одиночество.

Справа пронзительно вопила покусанная бешеными собаками женщина.

Половина его души видела свет, а половина — тьму, и это разделение было так же абсолютно, как добро и зло, противостоящие друг другу, словно черные и белые камни на доске для вэйци.

У Мо Жаня раскалывалась голова.

Он просто остановился и закрыл глаза, не желая больше смотреть на это слияние Девятых Небес и Чистилища.

Он просто стоял на месте, ожидая, когда следующее за ним воинство заклинателей, наконец, догонит его.

— Опавшие листья спугнули угасающий сон, брожу по цветочной пыли, считая опавшие лепестки[217.2]...

— Нет! Больше не нужно делать это со мной! Умоляю! Спасите... спасите меня…

Но голоса с обеих сторон били точно в цель, пробивая его душу, словно острые стрелы деревянную доску.