Хаски и его учитель белый кот. Том III

Стиснув зубы, он выдавил из себя те самые слова, каждое из которых было тяжелее каменной глыбы:

— Убью тебя, и в этом мире больше не будет никого, кого я не смогу убить.

Глава 264. Цитадель Тяньинь. Божество[264.1] подобное ему"

"В прежние времена учитель и ученик, в конце концов, все-таки направили оружие друг на друга и стали смертельными врагами.

Естественно, что кульминацией и конечной точкой этого противостояния стало то сражение.

В финале из-за хрупкости своего духовного ядра Чу Ваньнин не смог устоять перед сокрушительной мощью[264.

— Ты уже при смерти, сдавайся, — чем больше сражался юный демон, тем больше в нем было боевого задора и спеси. Оскалившись в снисходительной улыбке, он нанес новый рубящий удар. Бугуй и Хуайша — два непревзойденных клинка, вновь сошлись в смертельной битве.

Золотое сияние начало мерцать, постепенно угасая, а изумрудный огонь сиял все так же ярко, наполнив своим ослепительным светом глаза учителя и ученика.

Мо Жань взглянул на мертвенно-бледное лицо Чу Ваньнина, после чего смерил насмешливым взглядом питающий Хуайшу поток духовной энергии, который начал постепенно угасать.

— У тебя не осталось духовных сил. Если продолжишь сражаться со мной, твое духовное ядро разорвет в клочья. Учитель, ты же такой гордец, что скорее умрешь, чем станешь обычным человеком, не так ли?

Чу Ваньнин сцепил зубы и ничего не ответил. Его губы были совершенно бескровны.

В конце концов сияние Хуайша рассеялось и погасло. Зная, что Чу Ваньнин к этому времени израсходовал все свои духовные силы, Мо Жань уже без всякого стеснения веселился от души:

— Что ты еще можешь сделать, чтобы дать мне отпор? — его полный издевки голос был похож на клекот стервятника.

Опираясь на меч, Чу Ваньнин опустился на одно колено. Все его белое одеяние было запятнано брызгами крови.

В то время обида и ненависть Мо Жаня были слишком глубоки, поэтому, когда Чу Ваньнин поднял на него свои прекрасные глаза, он увидел в его взгляде только упрямую решимость, но не смог заметить скрытую за ней печаль.

Много лет спустя, когда Тасянь-Цзюнь принял яд, чтобы покончить со своей жизнью, он неосознанно вспомнил именно этот момент той самой первой ожесточенной битвы и не смог удержаться от мысли, что Чу Ваньнин в то время действительно был полон решимости умереть, лишь бы остановить его…

Сначала все живые существа, а последний ты сам.