Хаски и его учитель белый кот. Том III

Мо Жань не знал, что конкретно произошло в тот день, ему было известно лишь, что после возвращения тело его матери с ног до головы было покрыто ранами и синяками. Свернувшись калачиком в их дровяном сарае, она молча обняла его, а потом начала кашлять кровью. Кровь сменилась кровавой пеной, смешанной с желудочным соком, от которого комната наполнилась едким и кислым запахом.

На тридцать четвертый день Дуань Ихань была уже при смерти. Она почти не могла говорить и плакать.

К ночи она очнулась от полуобморочной дремы, почувствовав, что к ней вернулось немного сил.

— Мой малыш Жань-эр, если у тебя появится такая возможность, вернись в Сянтань.

— Мама…

— Вернись в Сянтань и найди старшую сестру Сюнь, чтобы отплатить ей за ее доброту[259.2], — Дуань Ихань нежно погладила Мо Жаня по голове. — Иди в Сянтань, чтобы отплатить за добро, не задерживайся в Линьи, чтобы отомстить за обиду… Будь добр, послушай, что говорит твоя мама… Перед тем как мама отправилась в Линьи, она задолжала старшей сестрице Сюнь очень большую сумму денег и не смогла вернуть… Ты должен вернуться в Сянтань и оставаться рядом с ней, помогать во всех делах и радовать ее.

Глотая слезы, Мо Жань вглядывался в ее худое изможденное лицо. Глаза Дуань Ихань потемнели еще больше, напоминая блестящие в тусклом свете черные с пурпурно-фиолетовым отливом виноградинки.

— В будущем обязательно плати добром за добро.

Конечно, перед смертью Дуань Ихань постаралась продумать жизнь сына на годы вперед. Больше всего она боялась, что после ее смерти Мо Жань может сбиться с праведного пути, поэтому строго-настрого наказала ему как можно быстрее покинуть это печальное место. Если у ее ребенка будет высокая цель в жизни, то у него не останется времени на то, чтобы предаваться плохим мыслям, и его непросто будет заманить в трясину ненависти.

Поэтому она дала ему эту высокую цель — отплатить за добро, отказавшись от мести.

На тридцать пятый день, после поднятого народом голодного бунта, абсурдный указ о корректировке цен был отменен, и действовал он всего лишь один месяц и пять дней.

После этого большинство знати и богачей лишь вздохнули: ну, наконец-то, этот нелепый фарс закончился.