Хаски и его учитель белый кот. Том III

Из-за украшенной вышитым драконом черной ленты никто не мог видеть его глаз, так что, возможно, это было всего лишь его разыгравшееся воображение, но в какой-то момент Мо Жань понял, что Наньгун Чанъин улыбается, и из-под черного шелка проступают морщинки улыбки, которые не сожжет огонь и не смоет вода. Казалось, ничто в этом мире не способно было скрыть легкую улыбку на лице этого великого человека, что сейчас спокойно стоял в этом сжигающем его огненном море.

Когда-то он тоже дал слабину и один-единственный раз пошел на поводу у своих эгоистичных желаний, решив на века сохранить свое пришедшее в негодность тело для будущей героической жизни среди зеленых холмов и кипарисов.

Смертный мир настолько прекрасен, никто не хочет его покидать.

Но уже тогда он ясно понимал, что настанет день, и ему нужно будет уйти, что неизбежно в будущем найдутся люди, которые в своих корыстных целях захотят воспользоваться его телом как оружием. Поэтому уже тогда он все подготовил: обрезал свои меридианы и спрятал готовый к выстрелу божественный лук.

Смертный мир слишком прекрасен, не стоит пачкать кровью его пышное цветение.

— Великий Глава… — все еще сжимая в руке божественный лук, Наньгун Сы вновь преклонил колени. Свет от огня освещал его юное окровавленное лицо с дорожками слез на щеках. — Ваш недостойный потомок…

Пламя Чуаньюня уже выжгло спрятанный внутри сердца Наньгун Чанъина камень Чжэньлун и постепенно продолжало распространяться по его бренной оболочке, которая становилась все более тусклой и прозрачной, напоминая подсвеченную изнутри бумагу зажженного фонаря.

Полностью вернув контроль над своим разумом, Наньгун Чанъин задал Наньгун Сы всего один вопрос:

— Сколько лет прошло с основания Духовной школы Жуфэн?

Это было лишь мертвое тело, которое уже давно покинула душа.

Не так уж много воспоминаний могла сохранить эта пустая оболочка, поэтому он мог спросить только о самых простых вещах.

Наньгун Сы не мог проявить неуважение, поэтому, справившись с сорвавшимся голосом, поспешил ответить:

— С основания Духовной школы Жуфэн прошел четыреста двадцать один год.

Наньгун Чанъин чуть наклонил голову. Теперь улыбка коснулась даже уголков его губ:

— Так долго.

Подхваченный ветром тихий звук его голоса тут же затерялся среди гор и лесов.

— Я предполагал, что все закончится через двести лет, — исполненный тепла и великодушия голос Наньгун Чанъина заструился по поросшему травой склону горы Цзяо.