Хаски и его учитель белый кот. Том III

Почему Мо Жань смог убить Сюэ Чжэнъюна? Потому что в его сердце жил страх. Почему Мо Жань мог оскорблять и унижать тебя? Потому что в его сердце жило это желание, — на этих словах Ши Мэй бросил косой взгляд на Чу Ваньнина и продолжил. — Если кто-то нанес ему удар мечом, он не мог простить. Когда кто-то предлагал ему выгоду, он не мог отказаться. Перед лицом красоты он не мог усмирить свою страсть… такова его натура.

— Ши Минцзин, — сквозь зубы процедил Чу Ваньнин. — Ты стер все чистое и доброе, что было в его сердце, а жившую там ненависть и порочную жажду усилил в десятки тысяч раз, и сейчас смеешь утверждать, что он действовал, руководствуясь лишь собственными желаниями? Тебе не кажется, что ты смешон? Чья ненависть не уничтожит мир, если увеличить ее до крайнего предела?

— А кто заставлял его носить в своем сердце ненависть? Кто заставлял его таить в душе амбиции? Кто разрешил ему таить в себе эту страстную жажду? — Ши Мэй рассмеялся.

От этих слов лицо Чу Ваньнина совсем потемнело. Он уже собирался заговорить, когда услышал, как Ши Мэй добавил еще одну фразу:

— Человек должен сам отвечать за свои страстные желания, и не о чем тут дальше спорить.

— …

Если до этого Чу Ваньнин все еще хотел поговорить с ним, услышав эти слова, он вдруг почувствовал, что в этом нет необходимости, и не стоит даже пытаться ему что-то объяснить. Он просто отвернулся.

Заметив его реакцию, Ши Мэй покачал головой:

— Учитель, ты слишком снисходителен к нему.

— …

— В твоих глазах любые его поступки имеют причину и могут быть оправданы.

— В таком случае, сам скажи мне, кого я должен понимать и оправдывать, — голос Чу Ваньнина стал холоднее льда, — тебя?

Какое-то время Ши Мэй молчал, а затем с улыбкой сказал:

— Значит, Учитель все еще любит его?

Взгляд Чу Ваньнина был подобен холодному свету луны, отраженному от покрытой льдом озерной глади.

— Поэтому и в прошлой, и в этой жизни я играл с Учителем в эту игру, но даже выиграв, почему-то все еще не могу сравниться с ним.

— В чем ты можешь сравниться с ним? — ледяным тоном спросил Чу Ваньнин.