Хаски и его учитель белый кот. Том III

Из бесконечной пустоты он услышал далекий голос, который спросил у него:

— Куда вы держите путь?

Сначала его сердце стучало быстро и сильно, словно боевой барабан, однако теперь, когда лодка уже подошла к мосту[251.3], он успокоился.

— Куда вы держите путь?

Когда голос снова повторил вопрос, Чу Ваньнин оглянулся на Дворец Ушань, где уже началось шумное празднество с пением и танцами… В этот день он уже навлек на себя гнев Мо Жаня, поэтому тот вызвал Сун Цютун, чтобы она составила ему компанию, так что вряд ли сегодня он будет его искать.

Чу Ваньнин глубоко вздохнул. В глазах феникса вспыхнул яркий огонь решимости:

— Я хочу вернуться в то время, когда Цветок Вечного Сожаления Восьми Страданий Бытия был только-только посажен в сердце Мо Жаня.

Не дождавшись ответа, он попробовал еще раз, попытавшись выразиться более ясно:

— В тот год, когда Цветок Вечного Сожаления Восьми Страданий Бытия находился еще на первой стадии роста, когда его еще можно было удалить… понимаете?

Никто не отозвался, но как раз в тот момент, когда Чу Ваньнин почти потерял надежду, из трещины вырвался луч света, и пространственно-временной проход начал медленно открываться.

Один шаг — и земля и небо поменялись местами. Когда все успокоилось, и он открыл глаза, перед ним медленно парили в воздухе несколько лепестков персикового цвета.

Он… и правда смог вернуться на много лет назад! Он вернулся на Пик Сышэн в одну из лунных ночей во время поздней весны.

Чу Ваньнин постоял немного, стараясь успокоить свой разум, после чего, раздвинув пышно цветущие ветви, вышел из пространственно-временного разлома.

Он обнаружил, что находится на заднем склоне горы. В нос ударил аромат трав и цветов, высаженных когда-то госпожой Ван. Вдалеке он увидел множество огоньков, сияющих в темноте ночи подобно звездам Млечного Пути. Это был свет из окон комнат общежития, где проживали нескольких тысяч учеников Пика Сышэн.

Возвращение в это до боли знакомое и родное место было похоже на сон наяву.

Чу Ваньнин застыл на месте, и пусть на его лице и не отразилось почти никаких эмоций, однако в груди сейчас перемешались самые разные чувства.