Хаски и его учитель белый кот. Том III

Под шквал испуганных криков Мо Жань поднял свое забрызганное кровью прекрасное лицо, оглядывая охваченных паникой людей. Стоило людям увидеть эти полные коварства и звериной жестокости глаза, они тут же бросились врассыпную, словно стая испуганных воробьев.

— Даже если этот достопочтенный не безумен, то просто обязан сойти с ума, чтобы соответствовать вашим добрым пожеланиям, милостивый государь.

У того, кого он назвал милостивым государем, была расколота голова, так что кровь залила все лицо, однако Мо Жань даже не удосужился взглянуть на него, словно жестоко убивать людей было для него самым обычным делом вроде приема пищи.

— Ладно, сегодня я отправил на тот свет достаточно идиотов, — уголки его рта опять растянулись в легкой улыбке. Безо всякого стеснения он пинком перевернул лежащий перед ним труп, а потом и вовсе отпихнул его в сторону. — Эти людишки. Одного убьешь — скучно, а если всех вас порешить, этот достопочтенный опять затоскует в одиночестве.

Не обращая внимания на залитый кровью пол, он неспешно прошагал к выходу и уже у самой двери, покосившись в сторону оставшихся в зале людей, добавил:

— А до тех пор не забывайте о том, что нужно беречь свои мозги.

После этих слов он расхохотался и, завернувшись в свой плащ, вдруг едва оттолкнувшись от земли, легко взлетел на карниз.

Три дня спустя.

В пещере на горе Лунсюэ под воздействием магии Мо Жань и Чу Ваньнин все еще были в беспамятстве. В какой-то момент курильница яростно задребезжала, из нее хлынула алая кровь и черный дым, а потом вырвался резкий пронзительный визг, эхом прокатившийся по пещере.

Мо Жань тут же очнулся и открыл глаза.

Сердце больше не болело, на теле не было никаких видимых повреждений, а таинственный дымок, что до этого связывал его с Чу Ваньнином, исчез.

— Учитель!

Он тут же поднялся и вдруг увидел, что в какой-то момент в пещеру успел войти третий человек.

Этот человек стоял перед каменным столом спиной к ним и внимательно рассматривал пахнущую гарью курильницу. Хотя у него была стройная и изящная фигура, сложно было назвать ее приятной для глаз.