Хаски и его учитель белый кот. Том III

Лежащему на земле Мо Жаню в какой-то момент показалось, что он вновь перенесся в тот вечер, много лет назад, когда Хуайцзуй пролил кровь на священное дерево и привел в этот мир ребенка по имени Чу Ваньнин.

Он все еще лежал на земле, не в силах сфокусировать взгляд.

— Учитель… Ваньнин…

Он наконец понял, почему такой сильный человек, как Чу Ваньнин, укрывшись в его объятиях, горько плакал, захлебываясь слезами. Наконец-то ему все стало ясно и понятно.

Просто цена познания была слишком велика и была похожа на казнь души через десять тысяч порезов.

Это все его вина?

Из-за того, что в прошлой жизни оступился Тасянь-Цзюнь, все силы и обе жизни Чу Ваньнина были посвящены тому, чтобы удержать его от того, чтобы ввергнуть мир в хаос.

Чу Ваньнин, по доброй воле вырезавший свое духовное ядро.

Братец-благодетель из храма Убэй, который спас его жизнь.

Нелюдь… дух священного дерева Шэньму…

Каждый из этих секретов, словно упавший с неба булыжник, все сильнее придавливал его к земле. Даже одна такая правда может переломать человеку хребет, разорвать в клочья его бренное тело и заставить его истекать кровью, а что уж говорить, когда на голову обрушивается сразу целая кладка подобных тайн.

На мгновение лежащему на земле Мо Жаню показалось, что его тело и кости раздроблены, и он вообще больше ни на что не способен.

Все смешалось и перепуталось.

Оглядевшись, он увидел сидящего в стороне безмолвного Чу Ваньнина — и в тот же миг его раскаяние собрало все разбитые кости, сострадание стало его плотью, а душевные страдания — кровью.

Он медленно поднялся с земли и подошел к Чу Ваньнину.

Чу Ваньнин открыл глаза и посмотрел на него.

Ни один из них не спешил заговорить первым.

В конце концов, Мо Жань наклонился и крепко обнял его:

— Учитель, священное дерево — и прекрасно, человек — тоже хорошо, лишь бы ты все еще хотел, чтобы я… — он пытался сдержаться, но у него все равно перехватило дыхание, — …я всегда…

Всегда — что?

Мог стоять рядом с ним?

Он не достоин.

Поэтому, чувствуя всю свою ничтожность, в конце концов, он с болью в сердце выдавил:

— Я всегда мог стоять перед тобой.

Я не пара тебе и не могу быть с тобой, я не достоин тебя, я такой презренный и грязный, я способен разрушить этот мир, а ты чистый и белый, как снег.

Я не могу стоять рядом с тобой, Ваньнин.