Хаски и его учитель белый кот. Том III

Охваченный жаждой убийства Наобайцзинь, не считаясь ни с чем, с воем ринулся в бой.

— А-Сы…

Почти сломленная Е Ванси была на грани обморока, но Наньгун Сы смотрел совсем не на нее: не сводя пристального взгляда с Цзян Си, он медленно двигал окровавленными губами.

К этому времени он почти потерял голос, но Цзян Си понимал его даже так: пара карих глаз, не моргая, считывала с губ Наньгун Сы каждое произнесенное им слово.

Когда Наньгун Сы закончил говорить, Цзян Си сказал:

— …Хорошо. Я понял.

— Ву-у-у…

Раздался очередной глухой звук от удара, когда Наньгун Чанъин одной рукой ударил Наобайцзиня, да так сильно, что тот отлетел намного дальше, чем его хозяин.

Это и была первоначальная форма Наобайцзиня.

Наньгун Сы с трудом повернул голову и, борясь с кровавым кашлем, прохрипел:

— Уходи, быстро уходи.

— Ао-ву-у-у-у! — Наобайцзинь не собирался уходить.

Его попытки порвать полу одежды Наньгун Чанъина были так же тщетны, как стремление глиняного быка забодать море[214.2]. Даже не удосужившись обратить на него внимание, Наньгун Чанъин лишь чуть шевельнул указательным пальцем, и гора Цзяо затряслась.

С его невероятной духовной силой он запросто мог свернуть горы и с легкостью стереть в порошок все живое.

Глаза Наньгун Сы свирепо вспыхнули, когда он снова прижал руку к земле. Грудь опалила острая боль, и его духовное ядро разбилось!"

"Наньгун Сы отдал свое духовное ядро, которое с полной самоотдачей взращивал в летний зной и зимнюю стужу двадцать с лишним лет.

— Опуститесь!

Треснуло.

Он ясно почувствовал тот момент, когда духовное ядро в его сердце, которое было с ним на протяжении двух десятков лет, в одно мгновение треснуло и раскололось.

Так легко, словно ветер над весенним озером поднял легкую рябь на стоячей воде.

Так тяжело, словно сошедшая с гор лавина смела со своего пути даже глину и камни.