Хаски и его учитель белый кот. Том III

Я планировал несколько изменить подход к его обучению, а через год, когда его духовное ядро окончательно стабилизируется, сразу же отвести его в призрачный мир и, наконец, все закончить… Но, чего я никак не ожидал, так это что вечером того же дня, когда, обдумав свои ошибки, я пришел к этому решению, Чу Ваньнин уйдет не попрощавшись. В своей келье для медитаций он оставил мне письмо. Там говорилось, что пусть и прошло много времени, однако каждый раз вспоминая встречу с тем ребенком, он чувствовал тоску и душевную боль, поэтому решил спуститься в смертный мир и странствовать по нему десять дней.

Начало проясняться и перед глазами возникла новая сцена.

На этот раз это был все тот же внутренний двор храма Убэй.

Чу Ваньнин вернулся. С ног до головы в грязи и крови, но в серебристом свете луны его глаза сияли особенно ярко и одухотворенно.

В этот момент он был подобен прошедшему через небесный горн и, наконец, извлеченному из ножен необыкновенному божественному оружию. В этом мире не было ничего, что смогло бы остановить его острие[239.8].

Он стоял прямо перед Хуайцзуем, и оба они молчали.

Но в ушах Мо Жаня все еще звучал голос монаха, который продолжал рассказывать свою историю:"

"— Через десять дней, точно в срок, он в самом деле поспешил назад.

В этой сцене из свитка воспоминаний Чу Ваньнин опустился на колени и поклонился до земли.

— Это еще зачем? – нахмурился Хуайцзуй.

— Возможно, Учитель долгое время был оторван от мирского, поэтому не знает, что теперь внешний мир очень отличается от того, что рассказывал о нем Учитель. Этот ученик от всего сердца умоляет Учителя спуститься и посмотреть. Со слов Учителя, мир людей похож Персиковый Источник, но теперь это скорее безбрежное море скорби и страданий.