Хаски и его учитель белый кот. Том III

Стоило ему упомянуть об этом, он понял, что все это очень странно, и пробормотал себе под нос:

— Но почему так случилось? Разве Учитель не говорил, что в мире царит покой и процветание? Так почему же…

— Возвращайся.

Чу Ваньнин был поражен, не понимая, почему Хуайцзуй внезапно повел себя подобным образом, однако, в конце концов, он закусил губу и сказал:

— Я хочу дать ему немного рисовой каши…

— Я не смог переубедить его и в итоге все-таки дал свое согласие, — подхваченный вьюгой и рассеянный по ветру полный сожаления ясный и глубокий голос Хуайцзуя достиг ушей Мо Жаня.

Оцепеневший Мо Жань не сводил глаз с Чу Ваньнина, который, открыв горшок, приложил горлышко ко рту ребенка.

Страдающий от голода и жажды малыш хотел наклониться, но у него не было сил даже на то, чтобы втянуть в себя жидкую кашу.

Похоже, он был на грани голодной смерти и у него не осталось ни капли сил.

Мо Жань тяжело сглотнул.

Он вдруг почувствовал, как в глубине его разума, сквозь несколько слоев глины, земли и грязи прорастает семя воспоминания.

Он вдруг почувствовал, что все это ему слишком хорошо знакомо…"

"Он смотрел и видел.

Он пришел в себя.

А затем, словно разрубая узел в ключевой точке, рассекая облака и толщу воды, этот водяной дракон прорвался сквозь волны и взмыл ввысь.

Он тут же вскочил на ноги и крепко сжал пальцы в кулаки…

Вспомнил!

— Это ты? — он бросился к проекции Чу Ваньнина в свитке воспоминания. — Ты это он? — его зрачки резко сузились. — Это ты? Оказывается, ты... оказывается, ты…

Не в силах продолжать, он закрыл руками глаза.

Печаль и холодный ужас сдавили его горло.

Как вышло, что он не догадался раньше?..

Оказывается, это был Чу Ваньнин.

…Тот, только похоронивший мать и выползший из братского могильника, замерзающий среди сухой травы нищий попрошайка, которому некуда было идти, — это ведь был он сам!

Сцена из иллюзорного мира наложилась на его воспоминания.

Этот Чу Ваньнин обеспокоенно спросил его:

— Что такое? Не можешь пить?

Маленький Мо Жань больше не мог говорить: из его горла вырвался лишь слабый всхлип.