Хаски и его учитель белый кот. Том III

По этой же причине сопровождавшее его на протяжении всей жизни непревзойденное божественное оружие не было захоронено с ним, и сейчас у него в руках был лишь обычный длинный меч.

Не поэтому ли перед смертью он сам перерезал себе меридианы на левой руке, чтобы, если когда-нибудь найдется какой-нибудь беспринципный и бесчестный последователь, который, используя его мертвое тело, решит посеять кровавую бурю в мире людей, ему не удалось бы использовать всю его боевую мощь.

Однако, правда это или нет, уже не узнать.

Спустя десяток атак, каждая из которых была свирепее предыдущей, Наньгун Сы вдруг заметил, что Великий глава, чуть нахмурившись, пробормотал:

— Наньгун… Сы… седьмой потомок…

За магическим барьером Мо Жань внимательно следил за каждым движением Наньгун Чанъина. Взгляд бывшего Наступающего на бессмертных Императора несколько отличался от того, как видели этот бой прочие наблюдавшие за поединком приличные люди. Так он сразу заметил то, что те, кто никогда не играл на доске Вэйци Чжэньлун, вряд ли смогли бы быстро обнаружить.

С точки зрения Мо Жаня, этот используемый как оружие труп разительно отличался от всех прочих. Было похоже, что он постоянно вел внутреннюю борьбу с хозяином партии, изо всех сил пытаясь вернуть себе свое сознание и контроль над телом.

Это было тем, что изначально вызывало у Мо Жаня особое беспокойство. Техника Вэйци Чжэньлун являлась одной из величайших запретных техник, однако в этом мире нет ничего идеального. Основным изъяном Вэйци Чжэньлун было то, что в силу разных причин игрок не всегда мог удержать под контролем свои шашки.

Однако если игрок исчерпает свои духовные силы, камни Чжэньлун могут не только выйти из-под его контроля, но и обратиться против него самого. Вот почему в прошлом многие из тех, кто пробовал практиковать Вэйци Чжэньлун часто внезапно заболевали и умирали от неизлечимых болезней или от того, что духовная энергия в их шести основных меридианах начинала циркулировать в обратном направлении.

На лице Мо Жаня вспыхнул лихорадочный румянец. Его взгляд неотрывно следовал за каждым движением Наньгун Чанъина и, исходя из того, что предстало перед его глазами, теперь он мог почти наверняка утверждать, что Сюй Шуанлинь не мог полностью контролировать Наньгун Чанъина.