Смерть и немного любви

Может быть, тебя и не удивляло, что твоя будущая свекровь не рвется назвать тебя невесткой, может быть, ты просто не обращала на это внимания. Но твой Валера не мог об этом не знать. Почему же его-то это не удивило? Да потому, что все это правда. Твои дети будут уродами с шестью пальцами и умственной отсталостью, потому что отец твоего жениха – алкоголик с тяжелой сексуальной психопатией.

– Это ложь! – снова крикнул Турбин. – Эля, не слушай его.

– Слушай, детка, слушай. Это не ложь, – устало сказал Марат, снова опускаясь на одеяло.

Ноги у него подкашивались. Он и не предполагал, что игра припасенными заранее козырями отнимет у него столько сил. Он всю жизнь делал гадости и подлости, но никогда это не было так трудно, как сегодня. Может быть, оттого, что никогда он не бил людей так больно, как только что ударил Турбина. – Сядь, Эленька. – Он похлопал рукой по одеялу рядом с собой. – Посиди и подумай, пока твой Валера съездит домой к матери и спросит у нее, правда это или ложь. А мы с тобой его подождем. Если через три часа он не вернется, значит, все, что я сказал, – правда. Видишь, как просто все решается.

– Вы – подонок, – сквозь зубы процедил Турбин. – Вы обманываете Элю и хотите нас поссорить. Если на то пошло, она поедет вместе со мной к моей матери и своими ушами услышит, что все, что вы наплели, – грязное вранье. И поймет, какой вы добрый и порядочный. Одевайся, Эля.

– Эля, сядь, – настойчиво повторил Латышев. – То, что ты услышишь, тебя не обрадует. Лучше тебе через это не проходить.

Эля так и стояла, оцепенев и держа в руках развевающиеся от ветра ярко-красные брюки, которые сейчас казались какими-то нелепыми и слишком кричащими, словно воздушные шарики на похоронах.

Марат потянул ее за руку, и она послушно, как тряпичная кукла, опустилась рядом с ним на расстеленное одеяло.

– Эля, пойдем со мной, ты сама убедишься…

– Нет.

Она наконец нашла в себе силы говорить.

– Нет, я не поеду. Ты поезжай один. И возвращайся. Я буду тебя ждать.

– Хорошо, – с угрозой сказал Турбин, – я вернусь.

Я вернусь и убью этого подонка.

Он резко повернулся и зашагал в сторону шоссе.

– Эленька… – начал было Марат.

Но она перебила его:

– Помолчи. Это ужасно, то, что ты сказал. Я тебе не верю. Оставь меня в покое. Не трогай меня.

– Если ты не веришь, то почему осталась со мной? Почему не поехала с ним к матери?

– Она меня не любит. И я ее тоже не люблю. Потому и не поехала, а вовсе не потому, что поверила тебе. Как ты мог, Марат! – с упреком сказала она.