Смерть и немного любви

Я уже понял, что ты на это согласна, поэтому больше тебя красотами западных курортов не прельщаю. Ты готовишь себя к счастливой семейной жизни с поварешками, кастрюлями и грязными носками горячо любимого мужа.

– Собирайся, Эля, – зло сказал Турбин, вставая и начиная одеваться. – Пойдем отсюда.

Эля молча покорно поднялась и потянулась за своей одеждой.

– И куда, интересно, вы пойдете? – лениво полюбопытствовал Латышев. – В кино?

– Это не ваше дело, – отрезал Турбин. – Встаньте, будьте добры, мне нужно сложить одеяло.

Но Марат и не думал вставать. Ему нужно было выбросить свой главный козырь, а время для этого еще не наступило.

– Нет, в самом деле, – он перевернулся на живот, поднял голову и стал смотреть на одевающихся Элю и Турбина снизу вверх. – Куда вам деваться? У Эленьки дома мама, у вас, как я понимаю, тоже. Машины нет, ходить по улицам – жарко и скучно. Для ресторана нужны деньги, которых у вас нет, хотя, впрочем, не будем о деньгах. Остается кино. Будете сидеть на последнем ряду, держаться за руки и целоваться, как семиклассники.

Эленька, детка, ты что, в самом деле не можешь найти себе более интересное занятие? Все, что сейчас показывают в кинотеатрах, ты уже давно посмотрела по видику. И не думай, пожалуйста, что это только временные трудности, а потом, когда вы поженитесь, все будет по-другому.

– Закругляйтесь, Марат, – потребовал Валерий. – Нам нужно идти. Позвольте мне взять одеяло, и можете разглагольствовать дальше сколько угодно в гордом одиночестве.

– А дальше, Эленька, будет та же самая скука и незнание, куда себя деть, – продолжал Латышев как ни в чем не бывало.

– Жить вы будете либо у твоих родителей, либо у его матери, но второе – скорее, поскольку Тамила Шалвовна вряд ли потерпит в своей квартире чужого мужчину, даже родственника. Свекровь у тебя будет старенькая, из дома почти не выходит, так что ни о каких постельных занятиях днем и речи быть не может. Читать ты не любишь и, по-моему, даже не умеешь, разве что по складам. Твой супруг будет заниматься философией, а тебе останутся плошки-ложки-поварешки. Как тебе такая перспектива?

Наконец Турбин клюнул на приманку.

– Если все так, как вы нам тут только что живописали, то чем занималась бы Эля, если бы вышла замуж за вас? – презрительно спросил он. – Вы научили бы ее читать? Или придумали бы ей другое развлечение?

– Конечно, – оживился Марат. – Во-первых, она была бы хозяйкой дома. Принимала бы гостей, надевала по вечерам нарядные платья и украшения и блистала в гостиной.