Скрытые чувства

То, что я так быстро нашла ему замену. И пишет он мне лишь с одной целью. Убедиться, что целы те ниточки, потянув за которые, он может еще хоть раз заставить меня сплясать под свою дудку.

Или… нет? Что, если он просто ошибся? Прохожусь пальцами по волосам, сжимаю их у корней и с силой оттягиваю.

Я не хочу о нем думать, не хочу вспоминать. Эти мысли опасны и саморазрушительны. Так какого черта, даже понимая всю утопичность, я не могу их отпустить? Почему я так люто по нему тоскую? Ведь столько времени прошло. Почти полгода.

Должна же я перегореть? Переключиться на того же Князева, который… Господи, я даже не знаю, как это описать. Который делает для меня все. И даже больше. Который по-настоящему любит. Не на словах, нет. Но эта любовь, эта одержимость – она в каждом взгляде, в каждом повороте головы. В готовности решать все мои проблемы. В плече, на которое я всегда могу опереться. Не надо даже просить…

Почему мы любим тех, кто нас не стоит?

– Жанн, я белье развешу.

– Тебе помочь?

– Нет-нет, сиди.

Я сама. Мне нетрудно.

Мать скрывается за балконной дверью и, что-то напевая под нос, принимается развешивать на сушилке наше барахло. Мы так с ней похожи, что с этого расстояния нас запросто можно перепутать. Но в то же время мы абсолютно разные. Мама ни за что бы не встряла в такую ситуацию, как я. Спросить бы совета – да стыдно. Она такая правильная, что… Колонка оживает раньше, чем я успеваю додумать мысль. Мать забыла ту отключить, и я становлюсь невольной слушательницей ее разговора с… врачом.

Когда я это понимаю, меня охватывает ужасающая паника. Я не представляю, как буду жить, если с ней что-то случится. Смерть папы я еще как-то пережила, а…

– А вот железо стоит поколоть, Кать. Это извечная проблема…

– Старородящих? – смеется мама.

– Да ну тебя! Я вообще-то хотела сказать – всех беременных.

Чего? Чего, мать его? Нет… Нет. Я что-то не так поняла. Наверняка я…

– Я тут подумала, как хорошо, что роды весной. Можно будет спокойно гулять с коляской.

Что здесь можно неправильно понять? Моя мать… святая женщина, на которую я готова была молиться, беременна.

А ведь мы только год по отцу справили. Всего какой-то год. Как же она могла? Так быстро его забыть? Как она посмела спать с кем-то…

Острый приступ тошноты подкатывает к горлу. Я встаю. И наши взгляды с матерью встречаются. То, что я все слышала, она понимает сразу. Толкает дверь. И выходит осторожно, будто перед ней раненый зверь, реакции которого невозможно предугадать.