Сильнее ветра 2. Горизонт свободы

– В твоих мечтах, Уайт.

Какое дерьмо Виктор не замесил бы, своим признанием он развязал мне руки, выпустил джина из бутылки. И моим первым желанием будет смерть Джейдена Фостера. За то, что посмел взглянуть на неё, коснуться и самое непростительное – причинить боль.

– Едем в особняк. Груз в тачки, девчонку выкиньте по дороге…

Ворота ангара с грохотом слетели с петель. Несколько хлопков, и из приземлившихся на пол гранат с громким шипением повалил дым.  Плотное, густое облако мгновенно расползлось по складу и посеяло панику.

– Не стрелять! – заорал Виктор своим отморозкам, которые в панике стали шмалять, куда придётся.

Я запрокинул голову и расхохотался. Мой жуткий смех эхом громыхал по всему помещению, как похоронная музыка для выродков, которые не догадывались, какие важные гости к нам пожаловали.

– В детстве я иногда путал шах с матом, – прекратив ржать, выплюнул я, глядя на почти исчезнувшего в дыме Руиса. – Ты смеялся. Так вот, веселье закончилось, папа. Мат.

Вскочив на ноги, я ринулся в самую гущу завесы, чтобы найти Фостера.

Запах пороха вертелся в воздухе, забивал ноздри сгоревшим деревом, и я, отсчитывая секунды, ждал момент его появления. Раз, два… пять… десять… Знакомые очертания мужской фигуры обрели границы, и мгновенно влетевший мне в плечо свинец стал подтверждением – я нашёл его.

Бросившись на Фостера, я зарядил ногой ему в грудь, пробил солнечное сплетение и, заломив руку, совершил жёсткий бросок через себя.

– Без сраных правил ты мне не соперник! – прорычал я, сдерживая кашель, рвущийся из лёгких, заполненных разъедающим дымом.

Демоны внутри проснулись и, вскинув головы, опалили жертву плотоядным взглядом.

Я наступил ботинком на его запястье, покачал подошвой и вдавил до отборного хруста костей.

Кушать подано, твари.

Серия точечных ударов. Масштабные замахи до хлёстов ветра по ушам. Никакой ярости, лишь обожранный адреналином рассудок, шепчущий: «Быстрее, сильнее».