Сильнее ветра 2. Горизонт свободы

– Ты многого не знаешь о своём драгоценном Белль, –  издалека послышался надменный голос Виктора, а следом кто-то из его шавок кинул мне в ноги фотографии. Они разлетелись по полу, и я, зацепив боковым зрением содержимое, с трудом увёл взгляд от корчащегося в агонии друга.

На снимках были Эм и Эйден – вместе и по раздельности. Провожаемый настороженными глазами псов я медленно наклонился и взял один из них.

– Смазливая, – хмыкнул Руис. – Как раз в твоём вкусе. Знаешь, я долго не мог понять, откуда знаю эту девку.

Внутри все обледенело. Вымерло. И в противовес мерзлоте, убившей все эмоции, по спине скатилась горячая капля пота.

Эта новость… Какого же хрена ты наделал, Белль? Резко захотелось присесть на корточки, схватиться за голову, чтобы унять головокружение, вызванное нескончаемыми сюрпризами Руиса.

Моя ненависть за предательство не имела масштабов.

Я не знал, как одолеть семерых парней с автоматами и грёбаного Карлоса, не говоря уже о вооружённой гвардии снаружи, но я мог договориться.

– Что ты хочешь за его жизнь? – оторвавшись от снимка, спросил я.

– Ровно в ту секунду, когда Лотнер допустил мысль пойти против меня, он подписал себе смертный приговор.

Я проехал взглядом по указанной траектории, и мой желудок ухнул куда-то вниз.

Ублюдок бросил мне в рожу высшую комбинацию из пяти карт одной масти.

Выставил на аукцион мой личный Флеш-рояль, за который он выторгует не только мою верность. Он купит меня целиком. Навсегда.

Глава 22.

Максвелл.

Я до хруста пальцев смял снимок в руке, провожая взглядом боязливо семенящую к центру зала Эм. По пятам за ней с гадливой улыбкой на лице следовал Фостер. Поставив стул на безопасном от меня расстоянии, он силой усадил на него пленницу и, приняв вальяжную позу, будто он тут хозяин положения, бесстрашно ухмыльнулся мне в лицо. Я держался целых десять секунд, а после вынужденно разорвал зрительный контакт, не желая лишний раз провоцировать ублюдка.