Сирота

– Знать-то знать, – заметил один из сотников. – Но ведь если Петр паскудным делом промышлял, то и на нас подозрение падет.

– Потому и нужно сделать все так, чтобы к нам вопросы не возникли.

– Наказать семью Петра?

– Ой дурное это дело. Евдокия – огонь баба. Она сама посад на уши поставит.

– Ох да… – согласились с ним другие, начав отклоняться в обсуждение женщин, и их недостатков.

– Погодите. – поднял руку сотник. – Ежели мы признаем, что Петр занимался татьбой, то Евдокии невместно будет оставлять часть поместья на дожитие.

– Кстати, да. Поместье у Петра славное. И населенное добро.

– Почему? – спросил воевода.

– Что почему? – удивился сотник.

– Почему оно населено добро? Все мы пострадали от татар. Все кто-то кого-то лишился. А Петра, что?

– Он сказывал, что сумел всех схавать по оврагам.

– И зерно с прочим имуществом?

– Видно так.

– И татары их не нашли?

– Так у него поместье в низовье Упы.

– А посевы?

– Не успели.

– Дивно… а ведь он, вроде бы, первым про татар прознал.

– Так и есть. Но его люди были в передовом дозоре. Чего в этом дивного?

– Как что? Крестьян сохранил. Грабежей почти избежал. Да и тут, на посаде, так оказалось, что он словно ждал их. Оттого в кремль быстро все перенес.

– Мы все ждали.

– Но успел все сделать чин по чину только он.

– Нет, – покачал головой один из уважаемых помещиков. – Петр не мог с татарами быть в сговоре. Не такой он человек. Да и отец его погиб от их сабли. В бою с ними он был особенно лют.

– Может и так… – согласился воевода.

– Однако же поместье его – добрая землица. Ее ему и нарезано щедро, и людишками заселена.

– А что с вдовой делать? По миру пускать?

– А что мы с бабой не справимся?

– С одной-то? – усмехнулся воевода. – А с жинками своими вы что делать будете? В церкви шапку снимать не стыдно будет? С проклеванными плешками то?

– Шуткуешь?

– Да куда уже там? Выкидывать Евдокию на улицу никак нельзя.

– Ну Андрейка… ну мерзавец… – покачал головой один из сотников. – Заварил кашу.

– Это мы еще не знаем, какие у него дела с церковью и какого беса в Тулу прибыли огненники. – грустно усмехнулся воевода.