Сияние Хаоса

Меня даже не беспокоило то, что Великий герцог узнал о моей связи с Теневой гильдией. Мне были безразличны все последствия, как могло быть только с человеком, который полгода прожил, не забывая о своей ненависти ни на минуту. Она росла каждый раз, когда мой взгляд падал на черное платье, заместившее весь гардероб. Чернее траурных платьев была только моя душа, изувеченная ненавистью, яростью и горем.

Поэтому не было ничего удивительного в том, что я без стука ворвалась в помеченную знаком гильдии дверь, не ответила на приветствие привратника и решительно пошла вниз, не замечая странностей вокруг.

– Где она? – вместо приветствия, остановила я на великане неживой взгляд. Увидев меня, мужчина поспешно встал с места и даже изобразил поклон.

– Госпожа, здравствуйте! Я...

– ГДЕ ОНА?! – стремительно теряла я остатки терпения вместе с выдержкой.

– Идите за мной.

"Мы быстро шли по коридору куда-то вглубь подвала, после пришли к еще одной лестнице, по которой спустились на второй подземный этаж. По обе стороны длинного коридора находились обитые железом толстые двери. Из одной как раз выходил мужчина с кувшином в руках. Барон быстро подвел меня именно к той двери и остановился.

– Она там. – тихо сказал он.

– Уходи. – сквозь зубы бросила я, а после вошла внутрь.

Кого я ожидала увидеть? Образ хеджистанской твари был до невозможного демонизирован в моей голове, и именно поэтому я не убила ее на месте. Моему взору предстала совершенно запуганная девушка, жмущаяся к углу на куче гнилой соломы. Тощая, грязная, криво обрезанные волосы паклей свисали с головы. Она смотрела на меня, на вошедших следом за мной парней, и мелко дрожала. Вулкан ненависти бурлил уже где-то в горле, поэтому я не могла выдать какой-то членораздельный звук.

Вопрос решил Бин.

– На колени! Перед тобой леди Хелира, герцогиня Адертана! – рявкнул секретарь.

Не знаю, зачем он это сделал, потому что у меня не было намерения ставить ее на колени. Убить – да, принимать почести – нет. Тем не менее, едва услышав мое имя, девушка широко распахнула глаза, которые стремительно наполнялись настоящими слезами, а щербатый рот растянулся в непритворной улыбке.