Штрафники не кричали «Ура!»

Тягостная тишина повисла над трупом майора. Хорошо бы уже отнести его куда подальше. Почему-то Андрей в смерти комбата винил себя. Хотя ни при чем он был. Это — как дважды два. Повязка всему виной. Бинты окровавленные на голове командира, как бельмо в глазу. За километр видать было. Вот фрицы его и выцелили… Кармелюк будто мысли его читал. Раскурив самокрутку с самосадом, он жадно затянулся.

— Что молчишь, гвардии боец?… — недобрые нотки проступили в его и без того грубом, прокуренном голосе. — Или совесть не дает языком ворочать?…

Куда это он клонит, хотелось бы знать? Неужто угрожать вздумал? Андрей продолжал молчать.

И командиру он ничего не сказал."

"Как объяснишь, что этот немец ему жизнь спас… Так вот, запросто отпустил на все четыре стороны. А мог шлепнуть на месте, без всякой канители. Про этого немца он уже достаточно объяснял и лямку, положенную в штрафной роте, оттянул. Так что эту тему Андрей считал для себя закрытой. Нет, тут, если начнешь объяснять, сразу пулю от комбата схлопочешь. Так бы, видать, и вышло, не начни немцы палить по их позициям.

«Черт с ним… Чему быть — того не миновать. Пусть трибунал, пусть штрафная рота…» — внутренне решил про себя Аникин. Хотя опять угодить в штрафную ему страсть как не хотелось. «Дурак дураком… — грыз себя внутри Андрей. — Надо было пальнуть выше или вбок. Фриц тот целым бы остался, да и к нему никаких претензий. Кроме той, что мазила и хвастун». И как это он сразу не сообразил. Вот ведь, смекалки не хватило. Уж больно Андрей растерялся, немца того в прицел снайперский увидев… Лицо изменилось — обветренное, морщин добавилось… сразу видать, что хлебнул порядком. Но все равно… он бы его из миллиона узнал. Черт дернул этого фрица тут оказаться…

II

Грудь старшины с шумом выпускала струи едкого дыма. В холодном, сыром октябрьском воздухе дым загущался в густо-сизые клубы. Повисая возле лица старшины, они заставляли того щурить свои маленькие глазки. Бегающие, юркие, словно зверьки, глубоко запрятанные под низко нависшими бровями, черные зрачки внимательно следили из своего укрытия за Андреем.

— Отмолчаться вздумал? — угрозы в голосе старшины добавилось. — Ну-ну…

Он тяжело выдохнул из своих мощных легких очередную порцию ядреного никотина.

— А сволочь эта фашистская не задумываясь выстрелила… Эхма!… Жалко командира…

Кармелюк вдруг отвел взгляд от Аникина и, еще раз тяжело вздохнув, покачал головой. И голос его как-то дрогнул и разом потеплел:

— Ишь… Сам не свой был последние дни.