Штрафники не кричали «Ура!»

Правой рукой, сжимавшей цевье «шмайсера», Отто ударил Шульца в зубы. Он бил почти без замаха, но получилось достаточно сильно. Кровь хлынула из разбитого рта, тут же приведя Шульца в порядок.

— Я присмотрю за ним, герр обер-фельдфебель! — рявкнул Отто, притискивая Шульца к брустверу. Тот ничего не ответил и стремительно двинулся по траншее дальше. Его взгляд в этот момент красноречивее любых слов сказал Отто, что он собирался сделать. Это был взгляд голодной гиены, у которой из-под самого носа забрали кусок свежего мяса.

Следом в траншее появился Хайгрубер.

— Приказ ротного! Пропустить танк! — кричал он, пробираясь вперед и отталкивая мешкавших солдат.

— Скорее, рассредоточиться по флангам! — подгонял посыльный. Его рост и комплекция помогали без труда «организовать» ускоренное передвижение отделения. Но от пуль и осколков укрыться было труднее. Видимо, он сильно высунулся из окопа. Танковый пулемет как раз вовсю работал по позиции третьего отделения. Расчищал себе дорогу. Крик Хайгрубера оборвался на полуслове.

VII

Этот Паульберг, как оказалось, не зря протирал штаны в школе в Наполе. Кое-каким тактическим штучкам их научили. А главное, он умел быстро принимать решения и отдавать приказы. Русский танк прошел линию обороны роты, практически не встретив препятствий. Он, охваченный своим наступательным рывком, практически перелетел траншею. Он словно зверь, упоенный победой, выскочил на самую макушку высоты в поисках жертвы, которую надо добить. Но в этом и была ошибка танкистов. Оборонительные позиции батальона опоясывали вершину высоты в один эшелон.

Как только танк пересек траншею, Отто и его товарищи вновь заняли свои позиции. В этом был план ротного: пропустить машину себе в тыл, а затем захлопнуть дверцы ловушки.

Ротный что-то прокричал со своего фланга.