Шпион для дочери

И насколько в нем все тонко. И рвется, сразу и в клочья.

Я сажусь на ковер рядом с кроватью, медленно выполняю специальные упражнения, призванные правильно распределить дурную энергию из одного места по всему телу. Это непросто, если концентрироваться. Отнимает много времени.

Но я и не тороплюсь никуда. Спать рядом с ней я не могу, несмотря на сытость и относительную безопасность.

Велик риск, что во сне контроль мой полетит ко всем чертям, и тогда принцеска на своей мягкой тонкой шкурке узнает, каково это — оказаться в лапах дикого зверя.

Конечно, потом все закончится, на части я ее не разорву… Скорее всего… Так, помну немного. Или много.

Но как буду с папашкой бешеным объясняться? Если доживу до объяснения, конечно же. Папашка у нас на руку крут, пристрелит из табельного и скажет, что несчастный случай случился.

Нет уж, не надо мне этих радостей. Я медленно перемещаюсь из одной позы в другую, пытаясь абстрагироваться от происходящего, но, как назло, в голову лезут воспоминания подробностей беседы с принцескиным папашкой, моим, бляха муха, непосредственным руководителем, генералом Савиным.

И вот кто мог подумать, что у такого упыря такая дочь?

Если бы я знал, ни за что бы…

Хотя, кто бы меня спросил?

Глава 7

— Задача у тебя, идиота, простая, как раз для твоих идиотских мозгов… — Савин замолкает на мгновение, осматривает меня говорящим злым взглядом, — подкинули смежники говна на лопате, как всегда… Что самим не надо — все мне. Мало кретинов в управлении, еще и здесь…

Я, естественно, благоразумно молчу, не возражаю.

Например, что не особо-то я к Савину и просился. И вообще… Работать начинал с простой, как палка стреляющая, функции. Я и был стреляющей палкой, кстати. Вернее, приложением к ней.

Проще говоря, смертничек, которого государство использует один, максимум два раза, по своим не очень чистым делишкам, а потом в утиль отправляет. Под землю на два метра, чтоб не раскопали, чем таким мальчишечка занимался по приказу людей государевых.

Такая у меня судьба была.

И нет, я не дурак, что сам пошел, по своей воле и по убеждениям.

Вернее, пошел-то я по своей воле, но вот убеждения…

Не было у меня никаких убеждений.

И выхода не было.

Тут либо долгие годы отсидки, либо веселая, но короткая жизнь на воле. Я выбрал второе. Решил, идиот, что главное — оказаться с другой стороны решетки. А там уж выкручусь.

Ага, выкрутился.

Меня выкрутили.

Так выкрутили, что дышать не мог, больно было.