Север

еда не лезла в горло, и я могла впихнуть в себя лишь чай, который тетушка готовила специально для меня, чтобы моя рана скорее зажила. Две беро-няньки постоянно вертелись рядом, развлекая меня разговорами и показывая лес все дальше и дальше от дома.

Вот и сегодня мы вышли на прогулку с Туманом, потому что Янтарь корпел над дырой в полу, которую сделал после неудачной шутки Тумана и своей не вовремя проснувшейся ярости.

- Что происходит, Туман? - тихо спрашивала я большого Бера, чьей зрачок действительно отражал свет луны в кромешной темноте, когда он буквально влетел на гору, со мной на плече и усадил меня на нагретый в течение дня солнцем большой камень, показывая черный лес под нашими ногами в свете огромной луны.

- Грядет нехорошее время, Мия...жестокое, мрачное и кровавое...

Туман опустился рядом со мной, раскрывая большую мускулистую руку, чтобы я могла сесть, прижавшись к его горячему каменному боку, что я с благодарностью сделала, прижавшись к его жаркой смуглой коже, прячась от собственных мыслей и ночного холода.

От Тумана исходил аромат свежести, но не лесной, как у Севера, или морозной, как у Лютого. Словно Туман только что вышел из дождливого леса, полным озоном, капельками росы и яркой сверкающей радугой. Так пахнет лес после дождя - свежестью, легкостью и дарящей жизнь влагой.

-..ты пахнешь дождем, - почему-то с улыбкой пробормотала я, боясь думать о войне со страшными безжалостными Кадьяками.

- У каждого Бера свой запах.

Я не смогла сразу ответить, потому что подумала, что Север говорил мне об этом, и снова в груди зашевелилась что-то странное и такое тревожное, пока я всматривалась в лес под нашими ногами такой темный и таинственный, тонущей в подступающем тумане, словно могла в нем что-то рассмотреть или услышать.

- А чем пахну я? - наконец подняла я голову на Тумана, который широко улыбнулся, и, сверкнув своим необычным зрачком, быстро моргнул:

- Севером!

Я смутилась, понимая, что меня снова бросило в жар от мыслей о том, что теперь я принадлежу ему... Север оказался прав. Прошли дни, боль стала меньше и теперь все произошедшее я стала воспринимать все-таки немного иначе.