Сердце Дракона. Четырнадцатый Том. Часть 2

Хотя Хаджар всеми фибрами души ощущал, как едкое “ящерица” задело самолюбие наследницы всея Белого Дракона. — Именно поэтому, как только найдем торговый караван, идущий к Горе Рубина, сразу покинем ваши гостеприимные земли."

"— Тогда вы пришли как раз вовремя, достопочтенный картограф, — чуть поклонился стражник. И не потому, что Хаджар его напугал, просто тот действительно выполнял свою работу и специально провоцировал подозрительного “гостя”. На всю очередь, Тенед с Хаджаром были единственными, кто пришел в город на своих двоих, а не вместе с транспортом, груженым различным добром.

Тенед благодарно кивнула, после чего продолжила играть свою роль.

— Моя сестра на сносях, достопочтенный странник, — Высокое Небо, она действительно вжилась в роль… — так что я бы предпочла тот, что следует кратчайшим путем. И если бы вы могли посоветовать такой, то моя благодарность была бы весьма и весьма… многозначительна.

Принцесса похлопала по тугой суме, весящей у неё за поясом.

Стражники переглянулись и один из них, средних лет и такой же средней комплекции, подошел к офицеру и что-то шепнул ему на ухо.

Тот кивнул и повернулся обратно к визитерам.

— Есть таверна — “Всклоченное Перо”. Повернете на улице Горшечника и Розы, пройдете два проспекта и не пропустите. Покошенная, старая вывеска, на которой читаются только первые символы.

— Спасибо, — коротко ответила Тенед и незаметно положила в ладонь стражнику несколько монет.

Вместе с Хаджаром они прошли под арку и, когда стражники остались за спиной, принцесса шепнула:

— Все прошло не так уж и плохо, да?

— Разумеется, — ответил Хаджар.

Сам, при этом, краем глаза он заметил две фигуры, которые все это время следовали за ним по пятам.

Но принцессе об этом лучше было не знать…

Глава 1266

Глава 1266

Вывеска действительно была потрепанной. Она висела на одном ржавом металлическом пруте и неприятно скрипела на ветру.

Хотя и было видно, что когда-то, может быть в прошлой эпохе, её создавали с любовью и заботой. Следующее, после “самого главного в таверне” (той самой вывески)это то, что внутри, сквозь простые деревянные ставни почти не наблюдалось посетителей.