Семь способов засолки душ

Высокий и неловкий, в пальто, которое мало ему в плечах и болтается в бедрах, он нависает над Никой и хочет сперва ее обнять, но так и не решается и протягивает руку. В машине он стаскивает шапку, ерошит вьющиеся, чуть засаленные волосы, отчего еще больше походит на подростка из баскетбольной секции. Тебе удобно, спрашивает он. Если что придвинь кресло, чуть опусти или подними, нормально, точно так нормально все? Андрей пахнет первым осенним инеем и детской жвачкой, упаковки которой разбросаны по всей машине.

Он выезжает на проспект.

— Я предупредила маму, что поехала с тобой, — говорит Ника, не отрывая взгляда от бубенчика.

— Хорошо, — кивает Аникин. — Привет Марии Леонидовне.

Он сворачивает на перекрестке, паркуется перед рестораном «Улица Толстого». Там богато: мрамор на крыльце, длинная застекленная веранда, вдоль нее высажена живая изгородь.

— Боже мой, он еще работает, — бормочет Ника, и Андрей, сияя, кивает.

— Помнишь, мы хотели сюда прийти? Вот. Не факт, что там вкусно, конечно, я по ресторанам редко хожу.

Ника тоже мало бывала в ресторанах и не умеет отличать, когда там вкусно, а когда нет. Но блюда в «Улице Толстого» точно вкуснее лапши быстрого приготовления и еды в столовой. Зал огромный, звучит классическая музыка, сочетаясь с деревянными стенами и вышитыми полотенцами так, как сочетаются кукольно-длинные ресницы Андрея с его щетиной.

Они говорят обо всем и ни о чем одновременно. Многое из того, что произошло, Ника и так знает — они с Андреем столько обсудили за годы переписки, что при личной встрече и добавить нечего. Остается только сидеть, рассматривать друг друга, выискивая черты виртуального собеседника в собеседнике реальном. У Андрея недавно умер отец, инсульт, никто не ожидал.

А брат, спрашивает Ника. Сразу после гибели отца брат Андрея улетел в Читу и там ушел в зону без покрытия мобильной связи. Захотел наладить связь другую — с космосом.

Андрей качает головой. Так и не вернулся. Ну, я пока разобрал вещи. С продажей отцовской квартиры, наверное, подожду.