Секретарь старшего принца 8

И на виду у всех действительно находился.

— Да когда это тебя останавливало? — интересуется глава Шадаров.

Остальные драконы поддерживают его почти насмешливый вопрос одобрительными возгласами.

— Верни перо! — цедит хранитель. Покосившись на меня, добавляет вежливее. — Хотя бы дай своей избранной внести сокровище в реестр. Не можешь же ты свою избранную лишить…

— У меня нет пера! — Элор изображает негодование. — Я не могу вернуть то, чего у меня нет.

И ведь правду говорит.

Хранитель смотрит на него грозно.

Потом опять косится на меня. Снова смотрит на Элора грозно.

— Ничего не выйдет, — доносится из толпы гостей приглушённый шёпот.

— Да как только у него это получается?

— И зачем до церемонии?

— Я пришла, — напоминаю достаточно громко. — Реестр на месте. Прошу обеспечить его заполнение.

Глава 78

Брошенный на меня взгляд хранителя почти злой, но я сохраняю ледяное спокойствие. И хранитель бледнеет, немного отодвигается и ставит между мной и собой каменный посох:

— Да, конечно, ваше величество.

Сейчас принесут обычное перо.

По залу снова пробегают шепотки. Флюиды недоумения, недоверия и даже восхищения наполняют зал. Хранитель оглядывается и кому-то кивает.

Я гордо стою под любопытными взглядами окружающих, хотя и Элор оттягивает внимание.

Меньше чем через минуту к постаменту подбегает седовласый помощник хранителя и осторожно вручает мне чёрное перо и бутылочку чернил.

Царственно кивнув, разворачиваюсь к реестру и устраиваю письменные принадлежности на одном из пальцев подставки.

Перелистываю страницы до первой чистой. Первым делом обвожу лист тёмной линией-рамкой, как указание на закрытость моей коллекции.

Вложенное в реестр заклинание покалывает пальцы, дёргает мышцы, призывая писать правду и только правду, но без пера эта магия не обладает абсолютной силой, так что я уверена в своей способности написать, что пожелаю.

Первым вывожу имя: «Риэль».

Мышцы покалывает, когда пишу «Аранская», зато «урождённая Сирин» идёт легко.

В описании сокровища честно указываю запах избранного, честно обозначаю возраст, в котором запечатлелась, — тридцать четыре года, — чтобы все мои уже натащенные покрывала считались коллекцией.

Только причиной запечатления, вопреки нервной дрожи немеющих мышц, вписываю мягкий-мягкий намёк всем излишне любопытным и заподозрившим, что перо исчезло не просто так: не стоит выяснять подробности моего запечатления. Просто не стоит.

Окидываю взглядом надпись:

«Риэль Аранская, урождённая Сирин.