Секретарь старшего принца 7

Потом ни сам Карамаш, ни менталисты, если таковые решат проверить его воспоминания, не заметят странности в том, что он расскажет мне правду обо всём, что знает, и свои домыслы."

"— Понимаю, я ещё не доказал свою верность Ордену, но мне кажется… — Я стыдливо опускаю взгляд. А затем вскидываю его на Карамаша. — Мне кажется, что-то происходит. Что-то не так. И этот дождь, и нападение на тракте совсем рядом с Борхой. Вы не подумайте, я не боюсь и не собираюсь сбегать, но когда знаешь о проблеме, с ней легче бороться.

Последнее — не вопрос. Директивное утверждение.

Карамаш вздыхает, морщинки на его рано постаревшем лице углубляются, единственный уцелевший глаз чуть тускнеет от задумчивости.

Покряхтев, Карамаш оглядывается на дверь. Проверяет, плотно ли закрыты ставни на окне. Снова кряхтит, постукивая себя по колену:

— Проблема в том, что и рассказывать вроде как не о чем. Всё было как всегда. Порой чуть хуже, порой чуть лучше.

Из-за его интонаций и дурного предчувствия у меня снова зудит, начинает вылезать чешуя, я едва успеваю её сдержать.

— О чём вы? Расскажите, — прошу я шёпотом, но с теми же нотами управления.

Моргнув, Карамаш снова оглядывается и наклоняется над столом, чтобы оказаться поближе ко мне:

— Мне кажется, многие инквизиторы куда-то пропали.

— Да неужели, — шепчу я уже без нот управления, вся внутренне напрягаясь: неужели Аранские слишком затянули с миссией в Киндеон, и вампиры узнали об этом, ушли?

Но почему? Ведь здесь они сильнее…

Или они не ушли, а затаились?

А если ушли, их уход может быть связан не с нами, а с тем, что в другом месте им оказаться выгоднее и нужнее, чем поджидать нас здесь.

Какой из вариантов правильный? Или ни один?

Глава 8

Больше ничего ценного из Карамаша вытянуть не удаётся: да, оставшиеся инквизиторы в шоке, ужасе, никто не знает, что делать, где и как искать пропавших.

— Поэтому и набирают всех подряд, — Карамаш раздражённо отмахивается и сносит рукавом чашку. Я успеваю поймать её в полёте и ставлю обратно на стол, но сверкающий глазом Карамаш этого будто не замечает. — Даже самое отребье приняли, на которое в другое время и не посмотрели бы. Неграмотных! Ужас.